Мармион

Вальтер СКОТТ

Поэма, или роман в стихах, Вальтера Скотта «Мармион» является самым большим по объему из поэтических произведений «Чародея Севера» (так называли в Англии писателя после выхода в свет его «Песен шотландской границы» и «Песни последнего менестреля»). Но именно «Мармион» вознес Скотта на вершину его поэтической славы.

Для своих современников (как в Англии, так и в Шотландии) автор «Мармиона» был прежде всего поэтом. Недаром первые свои прозаические произведения Скотт издавал под псевдонимом. Однако в наше время, особенно в России, акценты поменялись.

Если проза Вальтера Скотта — в основном исторические его романы — известна большинству русских читателей с детства, то едва ли можно это сказать и о его поэзии, из которой в России давно известны только баллада «Замок Смальгольм» («Иванов вечер») в переводе В. А. Жуковского да «Разбойник» (вставная песня из поэмы «Рокби») в переделках Ивана Козлова (в начале XIX века) и Эдуарда Багрицкого (в начале XX века).

Две поэмы (из девяти) и с полсотни стихотворений Скотта, большей частью переведенные впервые, вошли в двадцатитомное Собрание сочинений писателя, изданное «Художественной литературой» в 1960— 1965 годах.

В 1959 году в связи с намерением издательства «Гослитиздат» выпустить Собрание сочинений Скотта Татьяна Григорьевна Гнедич, руководившая семинаром перевода английской поэзии, подала мне идею перевести вставную легенду («Рассказ трактирщика») из «Мармиона». Работая над отрывком, я увлекся этим произведением и перевел его почти полностью, а в конце 1961 года предложил его в издательство.

Однако изложенные во вступлении к Песни первой «консервативные политические взгляды автора» и особенно «апология» двух современных Скотту крупнейших политических деятелей Англии — Вильяма Питта Младшего и Чарльза Фокса — стали неодолимым препятствием на пути к публикации поэмы в СССР. В результате в 19-й том (1965) Собрания сочинений Вальтера Скотта из «Мармиона» вошли только две вставные баллады: «Лохинвар» и «Песня пажа».

Творческая манера Скотта (как в прозе, так и в поэзии) отличается большой точностью и подробностью описаний. Поэтому мне показалось интересным проехать по всем местам, описанным автором в поэме. Об этой поездке я подробно рассказываю в путевых записках «По следам лорда Мармиона» (см. с. 339—356 настоящего издания).

Теперь, почти сорок лет спустя после начала работы над переводом поэмы, «Мармион» наконец-то выходит, и этот перевод я посвящаю памяти его первого редактора Татьяны Григорьевны Гнедич.

Василий Бетаки.

Франция, Медон.

Едва ли можно ожидать, что автор, которого публика почтила похвалой, не попытается снова злоупотребить ее великодушием. Однако следует полагать, что автора «Мармиона» не может не беспокоить успех его произведения, так как он сознает, что второе появление в печати грозит ему потерей той репутации, которую принесла ему первая поэма.[1][2] Предлагаемое повествование излагает приключения вымышленного героя; но названо историей Флодденской битвы,[3] потому что судьба героя связана с этим памятным поражением и с теми причинами, которые к нему привели. Автор стремился с самого начала сообщить читателю точные исторические сведения и подготовить его к пониманию обычаев и нравов той эпохи, когда происходит действие повести. Любое историческое сочинение, тем более попытка эпического произведения, выводит за рамки первоначально задуманного романтического рассказа; но, если судить по популярности «Песни последнего менестреля», автору позволительно надеяться, что попытка нарисовать нравы феодальных времен в более широком масштабе по ходу более интересного рассказа не будет отвергнута публикой.

Действие поэмы начинается в первых числах августа и заканчивается поражением при Флоддене 9 сентября 1513 года.

Ашестил,[4] 1808.

То, что мне предстоит сказать относительно этой поэмы, можно выразить кратко. В предисловии к «Песне последнего менестреля» я упомянул обстоятельства, связанные с моими литературными занятиями, которые побудили меня отказаться от почетной профессии ради значительно менее надежного литературного поприща. Назначение мое в шерифство Селькирка[5] заставило меня переменить место жительства. Поэтому я покинул свой милый домик на берегу Эека ради еще более «милых Твида берегов», дабы подчиниться закону, который требует, чтобы шериф, по крайней мере определенное количество месяцев в году, проводил на подведомственной ему территории. Мы нашли восхитительное убежище в доме моего близкого друга и кузена, полковника Рассела, в Ашестиле, так как дом этот оказался свободным на время отъезда хозяина в Индию на военную службу.