Миру и Велимиру (выпуск №1, 2011г.)

Журнал ПОэтов  № 1 (26) 2011

На 2-й стр. обложки инсталляция Маргариты Аль «Поэты в кубе».

Сверху вниз: Маргарита Аль, Елена Кацюба, Константин Кедров, Ольга Адрова.

Фото Яны Павелковской.

-----------------------------------------------------------------------------

М И Р У   и   В Е Л И М И Р У

Рисунок Галины Мальцевой

---------------------------------------------------------------------------------

Константин Кедров (главный редактор)

Когда в 1965 году я, студент истфилфака Казанского университета, выписал в библиотеке пятитомник полузапрещенного Велимира Хлебникова, библиотекарша раскрыла книгу и возопила: «Какая чушь! Никто за все время ни разу это не выписывал. Этот единственный!!». Я рад, что оказался тогда единственным, потому что вскоре пятитомник из свободного доступа изъяли, чтобы не смущать  студенческие умы. Тем ни менее, я каким-то чудом защитил на отлично в 1967 году дипломную работу о гениальном Велимире. Вот ее краткое изложение.

Влияние «Воображаемой геометрии» Лобачевского и специальной теории относительности Эйнштейна на художественное сознание Велимира Хлебникова.

Глава 1

Еще в первом прозаическом отрывке под названием «Завещание» Хлебников сказал: «Пусть на его могиле напишут: «он связал пространство и время…» Это прямая реминисценция чугунной эпитафии на могиле Лобачевского: «Член общества Геттингенских северных антиквариев, почетный попечитель и почетный ректор Казанского Императорского университета и многих орденов кавалер Н.Г.Лобачевский». Ни слова о «воображаемой геометрии», обессмертившей его имя.

В 1901 г. Хлебников прослушал курс «Воображаемой геометрии» в том самом Казанском университете, где когда-то ректорствовал гениальный геометр. Позднее об этом в стихах:

Я помню лик, суровый и угрюмый,

Запрятан в воротник:

То Лобачевский – ты,

суровый Числоводск…

Во дни «давно» и весел

Сел в первые ряды кресел

Думы моей,

Чей занавес уже поднят.

Еще отчетливее Хлебников сформулировал свой геометрический манифест, прямо заявив, что поэтику Пушкина следует уподобить «доломерию Евклида», а поэтику футуристов следует уподобить «доломерию Лобачевского».

Идея связать пространство и время возникла в сознании студента Казанского университета чуть-чуть раньше того момента, когда Герман Минковский прочтет свой доклад о пространственно-временном континууме: «отныне время само по себе и пространство само по себе становятся пустой фикцией, и только объединение их в некую новую субстанцию сохраняет шанс быть реальностью».

Многие до сих пор не поняли, что это означает. Даже Эйнштейн просто счел вначале удобным воспользоваться графиком Минковского, как неким математическим обобщением, где в пространстве вместо точек возникают некие отрезки, сливающиеся в линию мировых событий. И лишь в конце жизни Эйнштейн в письме к сыну черным по белому написал, что «прошлое, будущее, настоящее» с точки зрения физики есть простая иллюзия человеческого восприятия. Ведь график Минковского покончил с иллюзией времени и пространства Ньютона. Теперь перед нами их единство, названное Бахтиным термином «хронотоп».

Хронотоп Хлебникова означал, во-первых, что во времени можно свободно перемещаться из настоящего в прошлое или будущее, поскольку на линии мировых событий Минковского будущее и прошлое присутствуют всегда здесь и сейчас.

Для того, чтобы вычертить график линии мировых событий, а, проще говоря, линии судьбы людей и вещей, потребовалась геометрия Римана, наполовину состоящая из  геометрии Лобачевского. У Лобачевского кривизна линии мировых событий отрицательная (седло или псевдосфера). У Римана это обратная сторона четырехмерной сферы. Четырехмерность трехмерного пространства это и есть время.