Алмазный фонд

Алмазный фонд. Три ДООСа

Андрей Вознесенский  –   Елена Кацюба  –  Константин Кедров

М., ДООС, ЛИА Р.Элинина, 2003.

Худож.оформление ЯKrasnovsky

------------------------------------------------------------------------------------------Данное издание является дополнительным, 3-м томом к Полному собранию сочинений ДООС  (Изд. Е.Пахомовой, 1998-99)

------------------------------------------------------------------------------------------

ДООС

Есть возможность лечь навзничь

сказал мне врач

есть возможность быть или не быть

о какой восхитительный выбор

от Христа до Христа верста

далее по требованию везде.

Мне вечному мученику бечевы и вервия

пламенному заступнику всех народов

пулеметному настройщику всех пулеметов

одновременному негодяю всех стран

любимчику ненасытных вдовых

приостановится высь и осатанеет закат

знание это не знание

а простуда вездемигрень

это гарнир из не одной доли

гарантия катарсиса от любви

Квитанция, которую я получил

полыхает закатом

там солнечная печать

надо доверять только вечности по субботам

все остальное время лучше не доверять

Неостановленная кровь обратно не принимается

Окна настежь и все напрасно

две дани времен две отгадки

одна направо одна налево

ДООС

Добровольное Общество Охраны Стрекоз

Константин Кедров

1984

------------------------------------------------------------------------------------------

Андрей Вознесенский

Аксиома стрекозы

На левосторонних трассах

на путях правосторонних

на путях потусторонних

там, где аксиома власти

машет огненною палкой,

в аксиомах «влево», «вправо»

жизнь я прожил не без риска.

Есть единственная правда –

аксиома самоиска.

Умирая, мне татарин,

высланный из Симеиза,,

впившись в полумесяц миски

алюминиевой, в замызге

подарил это заклятье.

Но сказал: «Не будешь счастлив».

Это пишут на вершинах

снежный человек и Ницше,

на левосторонних книгах,

на правостаоронних книгах,

на броске самоубийства,

на самопознанье наций

и на аксиоме Бога,

на губах авантюристки –

аксиома самоиска.

Но распятые ладони

аксиомы человека

путь указывали людям

то ли – вправо, то – ли влево…

Я искал на перекрестке

трассы духа с трассой Минской.

Слезничок сверкал лиловый

женщины самофракийской –

с крыльями, но безголовой.

В небе, как над рестораном,

букв горел порядок странный,

и в глазах сырые искры

я читал наоборотно:

а

к

с

и

о

м

а

с

а

м

о

и

с

к

а

И она сказала: «Кисик!»

Современная мадонна

опровергла аксиомы

постбриджитбардовских сисек.

Что считалось аксиомой

групп повышенного риска,

стало нормой в каждом доме

и в номенклатурных списках.

На любви односторонней,

на любви наоборотной,

и на голубом пороке,

и на ненависти белой,

и на золотой разлуке

лишь – не высказать без виски! –

аксиома самоиска».

И сказал идущий мимо

в маскировочных болотах

с трупом музыки в футляре:

«Что написано на майках?

Что написано на лейблах

наших лейбгвардейских задниц?

Что написано на бунте

в стиле рока или диско?

Преодолевайте дисга-

рмонию, как учит Дзига».

В каждом самонаказуема

и законом доказуема –

чур, не путать с самосыском –

аксиому самоиска.

Мухой полз Буонаротти,

крася на плафоне Сикста

Рай и Ад наоборотный –

аксиому самоиска.

Жил я в аксиоме Рая,

чуя аксиому Ада,

жизнью, а не самопиской,

и потерей самых близких

оборачивалась наша

аксиома самоиска.

Как я поздно слишком полнял –

утаил татарин с миской –

смысл не только в самопоиске,

а в себе открытом иске!

Прости господи стояла

у машинного потока

морща лобик новой мыслью.

Хмуро вглядывалась в диски.

Замирала вместо лейбла

изумрудная стрекозка

на малиновой скуле.

Прости господи, машины,

прости господи, летели.

Что ты в них искала? Принца

в «Волге» папы? Или папу

с пачкой «зелени» искала?

Почему не подошел я?

С полчаса ты столбенела

в напряженье. Вдруг, зажмурясь –

мол, ищите меня в волгах! –

молча бросилась под тачку.

Среди тормозного визга

я ее не видел дрызга.

Прости господи, таксиста!

Срок мотать за проститутку?

Прости, Господи, эпоху.

Прости, Господи, страну.

Голова в крови скакала

по шоссе, сверкнув стрекозкой.

Что кричал открытый ротик

рядом с отскочившим диском?

Ни молитвы. Ни записки.

Прости, Господи, тебя.

Изумрудная стрекозка

рядом в воздухе стоит.

Прокрути обратно, Дзига!

Выпрыгни, скула, к стрекозке!

За ней – лобик, за ним – тело.

Встань с асфальта!

Дыши. Брысь в гараж, машина!

Жизнь, крути обратно диски!

«Как зовут тебя?» – «Лариска.

Долго же я на игле торчала…»

Жизнь – лишь поиск воскресенья.

Мы стоим на перекрестке,

трассы духа с трассой Минской –

вгиковский студент. Стрекозка.

Тени. Женщина с запинкой

в речи. Пес с ухом Мефисто.

И татарин симеизский.

Ужас от пережитого,

духа грязные поминки –

оглянусь – полно народу.

Все глядели в небо.

Где горит, как нал воротами

перед выходом по списку, –

жизни крест наоборотный

а

к

с

и

о

м

а к с и о м а с а м о и с к а

с

а

м

о

и

с

к

а

Теряю голос

1.

Голос теряю. Теперь не про нас

Гостелерадио.

Врач мой испуган. Ликует Парнас –

голос теряю.

Люди не слышат заветнейших строк,