Зюш

Ветер трепал боковины палатки, крыша провисла под тяжестью нанесённого из пустыни песка. У входа сидел юмянин в балахоне, положив локти на пустой прилавок. Левый рукав был закатан, и на запястье сиял фальшивый «Ролекс». Туземец оттягивал браслет из поддельного золота, ласково подкручивал колёсики и поворачивал кисть так и эдак, любуясь на искрящийся циферблат.

Я подошёл почти вплотную к прилавку, пытаясь разглядеть в тёмной глубине ларька выставленные на продажу артефакты. Туземец не обращал на меня внимания, и меня это задело. Я-то ожидал, что в такой варварской дыре меня будут хватать за руки и в цветистых выражениях навязывать свой товар. А я бы с достоинством отвечал, что пока просто смотрю и не нужно мне мешать.

Впрочем, торговцы пристают к туристам, потому что у них водятся деньги, а я на туриста не похож. Я раздобыл туземную одежду, принял двухнедельную языковую таблетку и отправился не на чистенький столичный рынок, где торгуют новоделом для профанов, а на самый что ни на есть настоящий местный базар в пустыне между Иром и Оряном. Говорят, туземцы тайком копают в мёртвом Оряне, и здесь можно купить подлинный инопланетный артефакт. Заодно увижу, как выглядит чужая культура изнутри — а не лубочные декорации, выстроенные вокруг космопорта.

Чтобы действительно понять чужих, нужно время, нешуточная жажда познания и крепкая психика. Представьте себе разумное существо, которое вздумало прочесть «Ромео и Джульетту», но не имеет представления о любви, потому что на его на планете размножаются делением. Ему придётся изучить эволюцию двуполых и земную экономику — и при этом не вздрагивать каждый раз от слова «индивидуум», у нас это не ругательство.

Ясное дело, никакое разумное существо не станет так напрягаться, если только оно не готовится к поступлению на ксенофак, а прилетело весело провести отпуск. За две недели приобщиться к чужой культуре нереально, как её ни адаптируй. Так что с культурой поступают радикальнее: литературные и мифологические сюжеты сортируют в порядке убывания популярности и сопоставляют по индексу. Такой перевод не сохраняет смысла, зато гарантирует, что трагедия Ромео и Джульетты — в чём бы она ни заключалась — не покажется чужим не стоящей выеденного яйца.

Я тоже в отпуске и не хочу напрягаться, но и потреблять эрзац не желаю. Поэтому я выбрал инопланетян, которых смогу понять. Юмяне — потомки земных колонистов. Найдётся на Юми и безвредная, простерилизованная временем экзотика: когда-то здесь обитали настоящие чужие, но давно вымерли. Комитет по защите прав разумных подозревает, что не без помощи первопоселенцев с Земли. Дело тёмное; может, чужих съели саблезубые тараканы, но они же неразумные твари, на них не подашь в межпланетный суд. Археологическая экспедиция в Оряне пока не обнаружила следов геноцида. Вообще, самому позднему найденному там костяку — вернее, экзоскелету — больше трёх тысяч лет, мы тогда ещё в космос не вышли. С другой стороны, шестьсот лет назад земная экспедиция застала на Юми процветающую цивилизацию чужих: населённые города с мощными стенами, работающие ветряные установки, вибродвигатели, которые обрушивают подземные ходы саблезубых тараканов. Жуткие монстры! Тоже практически вымерли, лицензия на отстрел стоит приличных денег.

Потом связь с колонией прервалась и наступили тёмные века. Теперь потомки поселенцев не могут объяснить, куда сгинули аборигены. Ладно, мне-то что. Куплю вот сувенир, посмотрю, как живут простые юмяне, и хватит с меня экзотики.

А продавец сидит и забавляется с часами, точно младенец с погремушкой, на меня даже не взглянул. Ничего удивительного, что юмяне никак не вылезут из бедности.

— Есть мяльза, — сказал вдруг туземец, не отрывая взгляда от часов. — Есть ещё кяголь, двадцать три куня за пару. Могу уступить три штуки за двадцать пять ланей.

В тринадцати юмянских кунях — семнадцать ланей, отличная денежная система для жуликов. Я в уме прикинул и вышло, что два кяголя дороже трёх. Достал карманный компьютер, посчитал — так и есть. Что за надувательство! Или он сказал не «два», а «пара»? Наверно, этот кяголь — что-то вроде сапога, и пара ценнее, чем три разных.

Торговец посмотрел на мой компьютер и с осуждением произнёс:

— Это вам не нужно.

Мне стало неловко, будто я незаслуженно оскорбил недоверием честного человека. Нет, какого чёрта?!

— Почему не нужно? — с вызовом спросил я.

— Потому что вы похожи на землянина.

Интересно, на чём я погорел. Одет в такой же балахон, что и он — серый, потёртый и пыльный, и говорю, кажется, без акцента. Так почему он сходу меня раскусил? Из-за земного компьютера? Мало ли, откуда у меня компьютер. У него у самого вот часы. Не вижу логики.

— А я не землянин, — сказал я.

— Разумеется, — легко согласился он, пристально разглядывая меня с ног до головы. — В том и проблема. Вам нужен зюш. Да, зюш, только зюш вам поможет. К счастью, у меня есть зюш. Я сделаю вам скидку.

Ага! Похоже, зюш та самая штука, без которой не сойти за местного. Не уверен, что куплю, но взглянуть на неё стоит.