Звездный рыцарь

Стояла на дворе та самая пора, когда осень отряхнула с деревьев листья, промочила их холодными колючими дождями, превратив в однородную бурую массу и, утомленная, угомонилась. Зима же все не приходила, словно никак не решалась выбелить черную землю первым снегом. За ночь легкий морозец подсушивал листья, и они снова шуршали под ногами, как в далеком теплом сентябре. Столбик термометра вот уже который день пребывал в состоянии полного покоя, облизывая красным язычком нулевую отметку на шкале. Солнце в эту осень не показывалось вообще, скрытое низкими свинцовыми тучами, время от времени разрешающимися мелким, нудным дождем, более похожим на туман. От постоянного мрака и холода было тоскливо и муторно. Казалось, что свет и тепло навсегда покинули этот мир. Поэтому хотелось горячего чая и неспешной беседы где-нибудь в. уютном уголке у огня.

Это началось в один из тех сумрачных осенних дней, переполненных жгучим осенним ветром, когда хороший хозяин собаку на улицу не выгонит. Мрак, наполнявший улицы Москвы, начал сгущаться сразу после полудня, и уже в три часа почти во всех окнах горел свет. Витрины магазинов напоминали аквариумы с разноцветными рыбками, но стоило человеку выйти на улицу, как самое яркое одеяние превращалось в серую заношенную дерюгу, и становилось стыдно за свой внешний вид. Автомобили осторожно крались вдоль скудно освещенных улиц, включив габаритные огни, похожие на разбросанные в беспорядке тлеющие угли, раздуваемые ветром.

Вот прямоугольник, обозначенный по вершинам двумя белыми и двумя красными огнями, замигал желтым глазом и бесшумно остановился у края черной полосы дороги. Огни погасли, щелкнул замок, и из открытой двери показалась очередная тень, точно такая же, какие во множестве двигались по улице. Тень захлопнула дверь автомобиля, повозилась с замком и, зябко поеживаясь, направилась к освещенным ярким светом окнам парикмахерской. Немного замедлив шаги, человек бросил взгляд на рекламный щит, косо стоящий между рамами. «Макияж, маникюр, педикюр» — было написано на нем. Была когда-то и еще одна надпись, но то ли от времени, то ли от нерадивости изготовителя весь ряд пластмассовых букв в одночасье осыпался, и теперь решительно невозможно было ее прочитать. Тень скользнула в некогда стеклянные, а теперь заколоченные древесностружечными плитами двери и, попав на свет, вдруг превратилась в молодого человека.

На вид ему было лет двадцать пять. Невысокий ростом и суховатый в сложении, он всегда мечтал о героической внешности — непомерно широких плечах, росте под два метра, но трюмо, стоящее в углу вестибюля, наподобие того, как в продовольственном магазине стоят контрольные весы, отражало печальную картину. Ему вполне подходили костюмы размера сорок восьмого, третьего роста, но даже их иногда приходилось подгонять. Тем не менее многие считали его высоким.

Это рослым людям свойственно сутулиться, маленькие же стараются ходить прямо, и от такой, напряженно тянущейся вверх фигуры часто веет некой жертвенностью, которая порождает невольное уважение. Средний рост молодой человек компенсировал прямым, незыблемым станом и такой посадкой головы, при которой кажется, что он смотрит на вас сверху вниз. Даже прическа была призвана на службу этой кампании. Волосы его, коротко остриженные, были зачесаны на прямой пробор и назад, что создавало две симметричных волны над высоким открытым лбом, но по временам эти волны напоминали уши плюшевого мишки, пришитые нерадивым портным. Головных уборов он принципиально не носил ' даже в самые лютые морозы, и поэтому его прическа оставалась неизменной круглый год.

Лицо молодого человека было правильной овальной формы и довольно пропорционально. Будучи от природы светлым шатеном, он имел брови и ресницы почти такого же цвета, разве что немного потемнее. Время от времени он отпускал рыжеватые усики, но через полгода они ему надоедали и исчезали до следующего раза. Нос с горбинкой, несколько больший, чем хотелось бы его владельцу, был главным украшением молодого человека. Губы его, по мнению многочисленных подруг, были не слишком чувственны, но и строги тоже в меру. Глаза, расположенные, как и у всех нормальных людей, по обеим сторонам носа, смотрели на окружающий мир с интересом и ожиданием — молодой человек был мечтателен, — отражая голубизну неба и жадно вбирая все новое.

Вот так выглядел посетитель парикмахерской, который с первых же шагов повел себя немного странно. Вопреки ожиданиям мужчин, ожидающих своей очереди в мужской зал, молодой человек не составил им компанию, а пошел в противоположном направлении и, отворив дверь в женский зал, просунул голову в проем.

— Девушки, извините, бога ради! Можно вопрос?

Три парикмахерши, вполне подходящие под определение молодого человека, с удивлением повернулись на голос. На лице вопрошавшего почти в равных долях перемешались озабоченность и крайнее смущение.

— Закройте дверь! Видите, люди работают!