Звезда заводской многотиражки 4

Прохор слушал, не перебивая.

Я в общих чертах обрисовал ему ситуацию, без далеко идущих выводов.

Мол, вот, мужик, смотри, какая ситуевина. Может быть, твой товарищ и союзник не вполне товарищ, а вовсе даже из Тамбова приехал…

Замолчал. Посмотрел на перекошенное лицо Прохора.

Из-да кровоподтека, разбитых губ и опухшего глаза было непонятно, как он отреагировал.

Молчание затягивалось. Он вообще понимает, о чем я говорю?

Прохор разлепил губы и осторожно откашлялся.

— Почему я должен тебе верить? — хрипло спросил он.

— А вы и не должны, — я пожал плечами. — Я посчитал нужным поставить вас в известность обо всем этом, а вы можете поступать, как вам заблагорассудится.

Что еще я мог сказать? Что я прибыл из будущего? И что там его важной персоны нет, зато имеется Игорь Мельников, владелец заводов, газет, пароходов, злой и тяжело вооруженный? И что завод, с которым они тут два месяца возятся, налаживая экспортное или военное производство, лежит в руинах, потому что Игорь через десять лет все прое… Примет несколько неверных решений, и вся эта пока еще успешная махина станет бесполезным бетонным хламом с выбитыми стеклами?

Я сказал.

Он услышал.

Или нет.

Я поднялся и повернулся к двери. Лекарство в стеклянной бутыли на стойке капельницы скоро закончится, и в палату прибежит заботливая медсестра. Будет лучше, если она меня здесь не застанет.

Прохор поднял руку от кровати и ухватил меня за рукав.

— Подожди, — прохрипел он. — Как дела у твоего отца?

Район Старого Базара в Новокиневске примечателен тем, что там сохранилась довольно большая часть по-настоящему старого города. Здания дореволюционной постройки, торговые ряды, особнячки, пассажи, магазинчки, кирпичная крохотная аптека с замысловатым фасадом… Впрочем, этот фасад только после двухтысячных вернут к первоначальному виду. Здесь в Союзе его безжалостно замазали толстым слоем штукатурки и покрасили в довольно дурацкий желтый. Да и в целом сейчас район был так себе — сплошной частный сектор или деревянные бараки, снег, почерневший от сажи из печных труб и не очень организованные торговые ряды. Здоровенный крытый рынок в этом месте еще не поставили, так что торговцы ютились отчасти на лотках, отчасти на всем, что попадалось под руку — на ящиках, коробках, табуретках и просто на разложенных прямо на снегу тряпках. Я шмыгнул в «предбанник» магазина «Молоко», но внутрь заходить не стал. Мне нужно было дождаться Дашу, которая по моим расчетам уже скоро должна подъехать. Снова совершать ошибку и ждать встречи на улице я не стал. Отложу эту романтику на весну. А пока можно и спрятаться в теплое место.

Я заглянул сквозь стекло внутрь магазина. Нелдинная очередь с бидонами и стеклянными банками в авоськах. И две продавщицы. Одна за прилавком с разливными молочными продуктами — сегодня это были сметана и молоко. Вторая отпускает молоко и кефир в бутылках и пакетах. И если вдруг тебе нужно налить сметаны в банку и взять поллитровую бутылку снежка, то стоять придется в разные очереди. Сначала к крепкой и невысокой дамочке, похожей на вышибалу ночного клуба, чтобы она зачерпнула сметаны из фляги здоровенной поварешкой, а потом ко второй, бледной и изящной, с капризным лицом изнеженной принцессы.

«Хорошо, что есть очередь, — подумал я. — Если бы никого не было, то продавщицам наверняка захотелось выставить меня наружу из узкого пространства между дверями». А так — они заняты, и смотреть на меня им некогда.

Я отвернулся и принялся высматривать на улице вишневое дашино пальто. Чтобы договориться об этой встрече, пришлось сегодня целый спектакль разыгрывать со сменой голоса и выдумыванием достойного повода, почему наш новый главный редактор должен позвать Дашу к телефону. Он мне прямо-таки форменный допрос устроил, чуть ли не паспортные данные затребовал…

Заметил я ее не сразу. Потому что шла она не по прямой с остановки, а отвлеклась на содержимое некоторых прилавков. Я выскочил из магазина и подошел к ней в тот момент, когда она задумчиво щупала ношенные финские зимние сапожки странного желто-коричневого цвета с меховой опушкой.

— Привет! — сказал я, вынырнув у нее из-за плеча. — Ну что, ты уже готова идти, или хочешь сначала примерить?

— О, а я думала, что ты еще не пришел! — она с видимым облегчением и к явному неудовольствию закутанной по самые глаза серым мохнатым платком торгвки вернула странную обувь на ящик из тонких дощечек. Наверное, как раз в таком должен был прибыть в СССР Чебурашка. — Ну что, идем?

До дома гадалки идти было еще квартала три. А здесь на базаре мы договорились встретиться, потому что так было проще. От остановки ближе, и магазинов, куда в случае чего можно от холода спрятаться, много.