Возвышение Меркурия. Книга 7

Сделать я уже ничего не успевал. Да и не мог, даже будь какое-то время — через открывшиеся пробоины стремительно уходил воздух, а в пространстве уже болтались кислородные маски, которые по инструкции было положено надевать на лицо.

Ещё момент и самолёт врезался в огромную оранжевую воронку. Стальная конструкция застонала и содрогнулась от напряжения. На короткий момент всё рядом окуталось таким же оранжевым маревом. А потом меня снова скрутило от боли.

Такое впечатление, что тело жгло и разрывало изнутри. Выворачивало наизнанку, внутренностями наружу, одновременно подпаливая каждую клетку плоти.

Когда первая, самая мощная волна нахлынувшей боли спала, стало понятно, что возвращается привычное ощущение силы. Ядра и энергокаркас снова возникли на своём месте, а «искра» обрела относительную стабильность. Вот только те два канала, что я прокладывал вручную к своим рукам, никуда не пропали. Остались на месте, отчётливо выделяясь на фоне остальных.

Снова появилось ощущение разума обоих спутников. Пока ошеломлённых и растерянных — никто из них не понимал, что с ними произошло.

Сам я тоже не отказался бы разобраться в подоплёке, но сейчас были задачи поважнее. Например вернуть воздушную машину в обычный мир.

Потянувшись к «искре», я подсветил пространство вокруг божественной мощью, стремясь определить, где сейчас находится портал, чтобы осторожно развернуть самолёт в его сторону. И к своему удивлению ничего не почувствовал. Как будто и не было того громадного по своим размерам перехода, через который мы сюда влетели.

Встрепенувшийся Сандал устремился за пределы салона и уже через мгновение показал мне картинку. Которая заставила меня сдавленно выругаться. Сожри их всех Кронос! Портала и правда не было. Никаких признаков перехода, ни с одной из сторон.

Самолёт летел невысоко и смерть из-за низкой температуры никому не грозила. Тем более к смертным тоже вернулась сила и большинство уже окутало себя щитами да барьерами. Но если эта махина врежется в землю и разобьётся, лучше точно никому не станет.

Болевые ощущения не исчезли полностью, но уже позволяли действовать. Так что я уселся прямо на полу и потянулся к пространству. Задача, в принципе была простой — создать воздушную подушку под транспортом. Ту же самую, которую я использовал для самостоятельного плавного спуска по воздуху. Только теперь в куда больших масштабах.

Самолёт тряхнуло — попал в ток горячего воздуха, неожиданно здесь оказавшийся. Я же окружил его плотным слоем спрессованного воздуха и при помощи Сандала, принялся изучать поверхность Пробоя.

Воздушное судно летело в опасной близости от скал, что сейчас располагались внизу. Задержись я ненадолго со своим вмешательством и боюсь, мы бы точно зацепили за один из торчащих пиков.

Дракон взмыл вверх, демонстрируя мне обзор с высоты. Со всех сторон от скал был лес, но по правую руку имелось достаточно свободного пространства, чтобы приземлиться.

А это что такое? Море? Настолько далеко? На момент я даже отвлёкся от процесса разворота самолёта. Каких размеров этот Пробой? Даже навскидку, до видневшейся вдали полоски воды, было ещё километров десять. А она ведь уходила дальше. Да и за лесом вроде просматривались какие-то руины, напоминающие очертания крупного разрушенного города.

Отбросив мысли в сторону, я всё же вернулся к прежнему занятию — осторожно развернул поскрипывающий самолёт. Сила пусть и вернулась, но по энергетическим каналам порой пробегали спазмы, цепляющие и ядра с «искрой», так что я старался действовать максимально осторожно. Чтобы в случае, если вдруг исчезнет поддерживающая подушка, вся конструкция не развалились на части.

Кто-то из смертных громко кричал, пытаясь разобраться, что происходит. Некоторые бились в откровенной истерике. Третьи собирались добраться до кабины пилотов — они считали, что именно те сейчас управляют транспортом.

Всё это здорово мешало. Но, к счастью, прекратилось, как только по салону прокатился голос царевича Алексея.

— Заткнуться! Занять свои места!

Воли ему было не занимать — самого трясло так, что едва держался на ногах, зато гаркнул настолько уверенно, что патриции разом примолкли. А через пару секунд уже принялись рассаживаться по креслам.

Я же сосредоточенно вёл самолёт вниз, старательно тормозя его. Безусловно, толстая воздушная подушка компенсирует столкновение. Но только отчасти.

Шасси, само собой, выпустить не вышло. В теории я мог бы надавить на нужный механизм и заставить его работать, но не совсем понимал, как это сделать. А в кабине пилотов не осталось живых — тот безумно мощный заряд силы, которыйе перед смертью сгенерировал толстяк, разорвал души обоих пилотов в клочья.

Поэтому, посадку пришлось производить всё на тот же слой воздуха, который я уплотнил настолько, что тот стёсывал почву, фонтанами разбрасывая её в разные стороны.