Звезда по имени Мама

Михаил проснулся рано, и с первыми петухами разделил тоску. Несмотря на весеннее дождливое утро, на молодость, вечное недосыпание, все равно не спалось. В его двадцатую весну жуткие сны одолевали редко, но в последние ночи зачастили. Привычно посмотрел на столик, где с утра всегда дымился свежесваренный кофе и круассан, но там, кроме пустых бутылок из под пива и горки окурков, ничего не оказалось, потому что не стало Мамы. Она ушла необычно, как личность, и её похоронили рядом с папой. Мика, так звала его почему-то мама, съедал себя за то, что заразил её этим смертоносным вирусом. Сам он переболел легко, а её не стало. Поэтому в его голове, как назойливые мухи, роились пудовые мысли. Смерть. Никто не знает, что же там за этой неизвестной чертой, прервавшей внезапно земной путь человека. Неизвестность. Казалось, он очутился в эпицентре кошмарного сновидения, в котором страх бил в огромный черный колокол.

Отца не стало ещё раньше. Он был «афганцем». Телесные и психические раны, вошедшие в него изогнутым огромным крюком под ребра с войны, не давали ему покоя. Боги умело ткали узоры судьбы каждого, так как знали всё про них и знали, когда надо оборвать и чей виток жизни.

Вечером приходили однокурсники, посидели, покурили «дурман-траву» типа каннабиса. Грустное веселье продолжалось за полночь. Он заснул в облаке желтоватого дыма от переживаний, усталости и галлюцинаций. Обкуренные друзья ушли под утро, оставив весь гастрономический мусор, и прихватили с собой его девушку – однокурсницу Раю, которая ему нравилась.

Михаил заглянул в холодильник, а там, как говорят, мышь повесилась. Он сонливо помассировал себе виски, тяжело откинулся на кресло и в сотый раз остро осознал, как тяжело без матери. Она легко решала все его проблемы и терпела выкрутасы. А он, избалованный её лаской, жил в безоблачном детстве. После школы легко, не без помощи мамы, поступил в институт. Теперь остался один со своими засадами впереди. Он чувствовал себя так, словно у него разом были мигрень, зубная боль и неоплаченные налоги. Взгляд его блуждал по комнате и наконец-то воткнулся в часы. Они не шли, остановились в то самое время, когда умерла Мама. Мика сменил батарейку, поставил время и здесь вспомнил, что ему пора бежать в университет: «Вот, блин! Мне срочно нужно на учебу». Неделя, отведенная деканом на похороны, закончилась так быстро.

Вокруг него творились чудеса. В этот день Мика в аккаунте вдруг обнаружил послание с того света. Чего от неё можно было ещё ожидать, он не представлял, но был готов. Мама писала: «Мика, не сочти меня сумасшедшей, но я тебе не все успела сказать при жизни, поэтому буду тебя докучать отсюда. Прости, что так долго не писала, была занята обустройством места в раю. Нам с папой все здесь нравится. Надеюсь, похороны прошли без особых проблем, и струнный оркестр вас не утомил. Сыграли мои любимые хиты и для папы «Шоу должно продолжаться» группы «Квин». Сейчас уже научились хоронить по-человечески, только плати. Денег мы тебе оставили достаточно, надеюсь, хватило. На кладбище ты найдешь от нас письмо за крестом, не удивляйся».

Мика не удивлялся ничему, что происходило с ними. Несмотря на то, что он – единственный ребёнок в небедной семье, был избалован ими, но родителей любил и почитал. Он вспомнил историю их знакомства, которую в красках рассказывал ему отец. Мама, совершив шоппинг в торговом центре, возвратилась к своей машине и обнаружила в ней трёх незнакомых мужчин, беседующих внутри. Она вытащила макет пистолета ПМ из сумки и закричала: «Это угон!?» Мужиков как ветром сдуло. Она загрузила свои пакеты на заднее сидение машины и села на место водителя. Но была так взволнована, что никак не могла включить зажигание, ключ не подходил. Здесь она увидела, как один из сбежавших мужчин стоит рядом и громко хохочет, держась от смеха за капот. Отец ещё долго смаковал этот рассказ, как сумасшедшая красивая женщина, в тёмных очках, с волнистыми белыми волосами и с камуфляжным пистолетом в руках, пыталась угнать его машину. А через несколько минут обнаружилось, что мамина тачка припаркована через три машины сзади и она того же цвета и модели. И как боевые офицеры бежали. А пистолет Мама брала с собой в театр, где с ним была сценка. После этого захвата машины отец стал вечным пленником Мамы, и больше из машины жизни не выходил. Так сильно ему понравился эмоциональный запал и её прищур медово-карих глаз.

Похороны прошли по сценарию, которым дирижировала сама жизнь, а не белая её противоположность. На погосте средь берёз играла скрипка, тихо плакали флейты, рыдали валторны. Так в завещании играть именно классику просила сама Мама. Она была театральным режиссером, но вначале – актрисой. Наверное, такой смелый подход к жизни и смерти заронила в ней бабушка, потомственная дворянка, мужа которой, генерала, репрессировали ещё до войны. Но Мама получила хорошее образование.