Звезда над сиренью

Смолкли звуки деревенской жизни, короткая летняя ночь принесла покой. Немногочисленные огни в домах гасли один за другим. Дольше всех продержался яркий свет на втором этаже постоялого двора, где ночевали заезжие городские господа, жгли дорогую керосиновую лампу. Но и там наконец-то угомонились. Зато взошла жёлтая, круглая, яркая луна. А ещё рядом с трактиром замерло городское диво, на котором прибыли заезжие господа — механическая карета «автомобиль». Днём Янек, даром что давно уже не мальчишка, а взрослый парень, взгляд от неё оторвать не мог. Пока работал во дворе, всё время краем глаза да посматривал. Сейчас, когда лунный свет отражался в фарах, они мерцали тревожно и неприятно, как огромные злые глаза чудища из страшной сказки. И от этого на душе становилось зябко.

Командовавший экспедиционной эскадрой капитан Зеленихин подумал, что своими подчинёнными может гордиться. Небольшой отряд из тяжёлого крейсера «Ворон» и нескольких эсминцев сопровождал наблюдательную миссию к Вроцлаву, одной из одичавших колоний первой волны экспансии. Вдруг исследователям, которые собирают информацию для первого контакта с Империей людей, понадобится силовая поддержка? Мирный сектор глубоко в тылу и очень далеко от любых границ с Чужими. По сигналу боевой тревоги уже через пять минут все были на своих постах, щиты подняты, комендоры готовы открыть огонь, капитаны и старшие офицеры подключены к локальной сети для постановки боевой задачи.

Капитан Зеленихин позволил себе ещё две секунды помолчать, словно оттягивая неизбежное. Затем перелечился с закрытой связи на общекорабельную.

— Офицеры и матросы космофлота Империи. Только что в систему Вроцлав вошла рейдерская эскадра айвов. Она уже обнаружила колонию и разворачивается для атаки.

Зеленихин сделал паузу, но не из драматизма — перехватило горло. Гуманоидам-айвам подходили те же планеты, что и людям, поэтому с первого же контакта началась беспрерывная война с Империей. Так далеко Чужие, скорее всего, заглянули случайно — искали обходной маршрут в тыл или наоборот уходили от погони космофлота? Это не имело значения. Любая планета землеподобного типа — которую можно освоить без дорогих вложений — огромная ценность, но для айвов Вроцлав слишком далеко, чтобы о планете доложить и затем перебросить транспорты с войсками… колонию просто разбомбят с орбиты до непригодного для жизни состояния.

— Я отправил сообщение, но помощь не успеет. Мы принимаем бой. Пусть каждый, кто не готов — уходит. Остальные исполнят свой долг. Даю на решение пять минут.

Громко застучал метроном, отсчитывая секунды, а Зеленихин неожиданно для себя улыбнулся. В своих людях он был уверен, но традиции космофлота незыблемы. Эти слова когда-то сказал знаменитый адмирал Стеон, вот также обороняя одну из колоний. И теперь их обязательно произносили, если шансов выйти из боя живыми почти нет, но и отступать — нельзя. В наушниках капитана не раздалось ни слова, с кораблей не стартовала ни одна спасательная капсула. Не просто так присяга начинается со слов: «Шагнув на дороги космоса, помни, что отныне ты авангард Человечества и щит для тех, кто остался внизу»… даже если бы на планете был всего один человек, они бы остались.

С последним ударом метронома по сети корабельной группы полетело:

— К бою! Во Вселенной много народов. Мы — люди!

— Где мы — там победа! — как один отозвались сотни мужских и женских голосов.

Янек с трудом заставлял себя смирно лежать на копне сена. Олька придёт, она не может не прийти. Ведь только ночью и втайне влюблённые могут быть вместе. Ночь делает всех равными, даже бедного батрака из трактира и дочку богатого мельника. Они не говорили это вслух, но оба решили, что именно сегодня ночью Янер решится свою любимую не только целовать. Случится и всё остальное, чему положено бывать между мужчиной и женщиной. Для этого они и встречаются не на обычном месте, а здесь, на окраине села за трактиром.

А затем Янек уговорит Ольку бежать с ним, в город. Её отец всё равно никогда не даст им благословения. В городе оба не пропадут. И Янек парень работящий, с руками, и Олька у него грамотная — отец отдавал дочку учиться на три года в школу, будто настоящую панночку. Она и Янека немного научила, хотя буквы он складывает медленно и с трудом. Зато цифирь у него выходит даже лучше Ольки. Чтобы успокоиться, Янек в ожидании любимой принялся считать до тысячи.