Звери большие и маленькие

— Оно нападает!..

— Бежит от нас!

— Атакует!

— Стреляем! Вместе! Раз-два-три!

Мы выстрелили.

…Обычно, если убитое животное было годно для еды (отмечено в определителе — «пригодное»), мы приносили его домой. Тогда чувствовали себя настоящими, смелыми охотниками. Но если зверь оказывался несъедобным, мы долго рассматривали его, ворочая с боку на бок. Потом фотографировали, а чаще заливали пластиком и уносили — для коллекции.

Этим вечером, задержавшись на Соляном Столбе, у метеостанции, мы уже в сумерках спускались в долину.

Я шел впереди, а Морис шагал за мной — след в след. В этом был смысл преследующий нас ожидал встретить одного, а сталкивался с двумя.

Темнело. Висел легкий светящийся туман, и потому видимый мир перемещался с нами, как движущийся круг, в котором мы постоянно оставались в центре. Иногда в него врывалось черное дерево, изредка — утес. В этом круге все предметы принимали неожиданную зрительную силу. Будто они были вставлены в волшебную раму. Рама и была сама планета — Нерль, так ее прозвали. И если бы не звери, она казалась бы, даже была странно прекрасной и безопасной. Но не с ними.

Вдруг на лужайке, что на расстоянии десяти-двенадцати шагов от нас ускользала в светоносную глубь тумана, я заметил комочек. Он был как раз на границе линии — еще можно было видеть его. За ним шла бездна тумана, в которой все предметы пропадали, меняли форму, двигались, шли за нами.

Я шел первым, и зона обстрела впереди была моей. Я вскинул ружье и остановился (Морис ткнулся стволом мне в спину), а белый зверек повернул ко мне свою острую мордочку.

Зверек, зверь колебался. Наверное, он сейчас раздумывал, бежать ему или нападать. Я тоже колебался. Неудержимая сила привычки — приклад уперся в мое плечо. Это была Нерль, и, еще не успев разглядеть, что за животное было передо мной, я приготовился и к нападению, и к защите. В спину меня опять толкнуло. Я вздрогнул — зверь! — но догадался, в чем дело. Это Морис встал спиной к моей спине и выставил свою винтовку. Потому что здешний зверь мое быть и таким вот белым шариком впереди тебя, и мог быть и за спиной у тебя, но уже другим.

Полиморфия, двойственность — интересные случаи. Но мы были вынуждены убивать зверей — из осторожности, для ученых, чтобы жить, есть, работать. Но вот что думают они, нападая или убегая от нас?

А вокруг были уже не деревья, а скалы. И в моих ушах отзвук крика. Чьего?

— Ты закричал? — спросил я Мориса.

— Ага! Я криком загнал в ту щель зверька (Морис глядел в другую сторону).

— Ты уверен, что это был твой зверек. А не этот, впереди меня?

— Не знаю… У него круглая голова с черной мордочкой, с зеленым глазом, здоровенным, как луна. И знаешь, светится.

Один глаз на двоих? Таких мы еще не видели.

— А ты уверен, что он в щели? Ткни-ка стволом.

— Я лучше выстрелю. И если убью, попробуешь выстрелить и ты.

Морис снял с плеча винтовку и оттянул курок. Щелкнул кнопкой, увеличивая калибр ствола. Двинул предохранитель — готово. Я все еще не знал, что там, в двух шагах от меня в узком отверстии напротив Мориса. Знал только одно — это живое существо. Пока — углом глаза — я силился разглядеть зверька Мориса в темной щели, мой вдруг рискнул. Он оторвался от меня и обошел утес кругом.

Где мой зверек? Он никуда не мог убежать.

— Никого, — крикнул Морис. — Ого? Ведь с той стороны нет выхода.

Мы стояли перед утесом. Мы были окружены со всех сторон темью планеты. И не знали, сидит ли зверь только в щели. Или где-то еще. Ведь белый комочек исчез.

Нет, это безумие — охотиться здесь ночью. Скорее уйти, скорее. И тут же я уловил движение воздуха над собой. Я присел. Зверь, промахнувшись в своем прыжке, кружился над утесом. Он то валился на нас плоской массой, громадной, тяжелой и пухлой, будто промокшая вата (в середине ее светилось красноватое пятно). То порхал мириадом легких белых перьев. Кто это?

И тут я увидел высунувшуюся из каменной щели мордочку зверя Мориса. Черная такая. Морис прицелился в него, а зверек выпрыгнул из своего убежища и встал передо мной на задних лапах.

Я даже попятился, так как не мог представить себе зверька маленьким. Мне показалось… Да нет, это он, но уже вырос, сравнялся со мной, становился все больше. Жуть! И я крикнул:

— Морис, стреляй!

И вскинул ружье — зверь зашипел и поднял передние лапы. И тут же исчез. И утеса нет. А была поляна, туман, ветки деревьев. И парил зверь-облако. Но теперь в его массе светилось два пятна. Это что, глаза?

Да, такого я еще не видел, никто не видел.

— Мы выстрелим вместе, — предложил Морис. — Вверх.

— Такого отличного зверя нам еще не попадалось.

— Не промахнись.

Он вскинул винтовку. Я тоже прицелился и стал считать:

— Раз-два-три!..

Ибо когда охотятся на Нерли вдвоем, надо стрелять вместе, залпом.

Я нажал спуск. Грохнуло так, что повалилось дерево и посыпались камни. Мой белый зверь упал сверху. Головой он уткнулся в траву, и я понял, что он мертв.