Зверь

Для Германа Воронина визит Славки Клыкова явился полной неожиданностью. И ладно бы этот, с позволения сказать, историк пришел один, – так нет, он прихватил с собой худощавого белобрысого субъекта лет тридцати, по всем приметам – иностранца.

Герман неодобрительно кивнул в ответ на приветствие и указал на продавленный диван, едва ли не единственное украшение своей убогой однокомнатной квартиры. А сам присел на табурет и мрачно уставился на банку пива, сиротливо стоящую на столе среди пустых бутылок. Он после вчерашнего маялся с похмелья и при всем желании не мог скрыть своего скорбного состояния от незваных гостей.

Славка понимающе вздохнул и выставил на стол бутылку французского коньяка.

– Ого, – удивленно вскинул бровь Воронин. – Мы разбогатели?

– Это не мы, – хмыкнул Славка и пятерней разгладил густые светлые волосы, – это они.

Воронин знал Клыкова с детства и никак не мог понять, за каким чертом умный Славка занялся историей, когда с его мозгами можно было сделать завидную политическую карьеру. И охота человеку заниматься пылью веков, когда вокруг шипит и пенится забродившим квасом наша буйная действительность.

– Макс фон Бюлов, лингвист, историк, – назвал себя белобрысый иностранец, когда убедился, что никто его представлять не собирается.

– Воронин, – вздохнул Герман, – отставной козы барабанщик. Ну, мужики, за интернационал.

Коньяк был хорош, и хотя Воронин не относил себя к большим ценителям забугорной роскоши, все-таки он отметил деликатность заезжего Макса, пришедшего в чужую квартиру с качественным продуктом.

– Есть возможность срубить приличные бабки, – сказал Клыков, критическим оком оглядывая скромную даже по отечественным меркам квартиру уволенного с работы опера.

Воронину предложение не понравилось. Если Славка решил, что его старый приятель нуждается в участии, то он ошибся. Герман как-нибудь сам справится со своими проблемами.

– Ты меня не понял, – покачал головой Клыков, занюхивая коньяк сухой коркой. – Это я нуждаюсь в твоей помощи. Тут, брат, такое дело, что ни в сказке сказать, ни пером описать.

С этими словами Славка выложил на стол фотографию и глянул на Германа.

Воронин пожал плечами. За десятилетнюю службу в органах он навидался трупов. И если Клыков вообразил, что уволенный со службы за рукоприкладство майор Воронин станет разыгрывать из себя частного сыщика, то он здорово ошибается.

– Ну хотя бы проконсультироваться у тебя можно? – обиделся Славка.

– Валяй, – великодушно разрешил Воронин. – Консультируйся.

Покойник, если верить Клыкову, вершил великие дела на поприще лесозаготовок. Фамилия его была Васильев. Нельзя сказать, что смерть предпринимателя такая уж редкость в наше время, но тут речь шла о смерти естественной. В том смысле, что следов насилия на трупе расторопные сыскари так и не обнаружили. Хотя, разумеется, все положенные экспертизы на предмет отравы, которую могли подсыпать в коньяк шустрые конкуренты, были проведены.

Воронин с удивлением глянул сначала на бутылку, стоящую на столе, а потом на ту, что была рядом с покойником на цветной фотографии. Бутылки были одинаковыми.

– Это что же, вы его отравили?

– Сразу видно профессионала, – ехидно ухмыльнулся Клыков. – Не успели мы ступить на порог его квартиры, а он нам уже мокруху шьет.

– А кто вас знает, – покосился на молчаливого Макса Воронин.

– Мы этот коньяк сами пили, – вздохнул Славка. – И, как видишь, живы-здоровы.

– А зачем вы поперлись в Тулу со своим самоваром? Неужели у буржуя не нашлось бы, чем угостить нищих ученых?

– Так ведь Василий Иванович только что вернулся в город после продолжительного отсутствия. У него была назначена встреча с чиновником из Минприроды, неким Останиным Виктором Витальевичем. Вот его фотография.

– Он что, тоже умер? – удивленно воскликнул Воронин, разглядывая снимок.

– А я тебе о чем толкую, – пожал плечами Славка. – Но это уже без всякого нашего участия. В том смысле, что чиновника мы коньяком не поили и даже не встречались с ним.

– Откуда у тебя эти фотографии? – подозрительно покосился на гостя Воронин.

– Неважно, – отмахнулся Славка. – Опера дали. Не даром, конечно. Как убедились, что мы ни в чем не замешаны, так сразу и подобрели.

– А вы не замешаны?

– Тебе же русским языком говорят, что и чиновник, и бизнесмен умерли естественной смертью. Экспертиза это подтвердила. У обоих обширные инфаркты. Работа нервная, ничего не поделаешь.

Воронин еще раз взглянул на фотографии. Все может быть, конечно. Настораживало только одно обстоятельство: лица обоих были перекошены от ужаса. Но, в конце концов, смерть, а тем более смерть внезапная может испугать кого угодно.

– Может, они виагры перекушали? – предположил Воронин, скорее для себя, чем для внимательно слушавших его гостей. – С господами средних лет подобные казусы иногда случаются. Девушки их не навещали?