Зотика

© ООО «Издательство «Северо-Запад», 2020

Он, кто бродил в тенях Зотика́,

В сверканье солнца-уголька,

Но возвращаться не спешил

На моря злые берега,

Прогнившее то побережье,

Где океан волной омыл

Руины древних городов,

Где боги пьют нектар веков.

Он побывал в садах Зотика́,

Где кровоточат все плоды,

Где симорг страх свеляет в души.

Там нету зелени листвы.

Солнце всходило, заходило,

А путник смаковал вино —

Напиток амаранта[1] пряный.

И ему было все равно.

Любил он диких дев Зотика́,

И не хотел их покидать,

Но поцелуя от вампира

Не получилось испытать.

За ним гонялся алый призрак —

Лилит из мертвых городов,

Маня любовью и отравой.

Он к смерти был всегда готов.

Он плавал на галерах в Зотик,

Мерцанье мачт в ночи видал,

Смотрел в лицо штормам и бурям

И вахту нес, хоть и устал.

И на просторах океана

Он любовался на луну,

И видел дальние он страны,

Но только Зотик люб ему.

Легенда о Матмуоре и Содосме родится только на последних оборотах Земли, когда веселые сказания ее золотых дней будут давно позабыты. Многие эпохи канут в прошлое, и морские воды придут туда, где прежде была суша, и новые континенты прорежут океанскую гладь, прежде чем наступит время ее рассказать. И, может быть, в тот день она немного рассеет жестокую тоску умирающей расы, неумолимо сходящей в пучину забвения. Я поведаю это предание так, как его будут рассказывать на Зотике – последнем континенте – под тусклым солнцем и грустными небесами, которые вечерней порой озаряются немыслимо яркими звездами.

Матмуор и Содосма были магами-некромантами с темного острова Наат. Однажды они пересекли высохшее море и появились в Тинарате, чтобы и там заниматься своим губительным искусством. Но не слишком преуспели, ибо таинство смерти считалось священным у жителей этой сумрачной страны, и не так-то просто было осквернить могильное небытие, а воскрешение мертвых чарами некромантии считалось кощунством.

Поэтому вскоре Матмуору и Содосме, изгнанным из города разгневанными жителями, пришлось бежать на юг, в пустыню Синкор, чьим населением были лишь скелеты и мумии – все, что осталось от некогда могущественной расы, погубленной Великим мором.

Их путь лежал по унылой растрескавшейся земле, выжженной лучами огромного солнца, которое, впрочем, напоминало едва тлеющий уголь. Один вид крошащихся камней и занесенных песком безлюдных просторов привел бы в ужас обычного человека. Колдуны оказались в этой бесплодной пустыне без еды и воды, поэтому их положение могло бы показаться отчаянным. Но Содосма и Матмуор, улыбаясь, все шагали и шагали в глубь Синкора с видом завоевателей, прокладывающих дорогу к долгожданной цели.

Они пересекали поля, лишенные растительности, русла пересохших рек, и перед ними расстилался великий путь, по которому в прежние времена путешественники добирались из Синкора в Тинарат. Ни единой живой души не встретилось им здесь, но зато вскоре они наткнулись на лежащие посреди дороги скелеты лошади в роскошной сбруе и всадника, чья одежда все еще была столь же великолепна, как и при жизни. Матмуор и Содосма остановились перед жалкими костями, на которых не осталось ни клочка плоти, и хищно улыбнулись друг другу.

– Скакун будет твоим, – предложил Матмуор. – Ведь ты старший из нас двоих, а всадник станет служить нам обоим и будет первым в Синкоре, кто присягнет нам на верность.