Зона поражения

Прижимая к груди сумку с драгоценными свитками из библиотеки фараона Урурха-Роа, археолог Платон Рассольников все еще не верил своему счастью. Охранители гробницы, несмотря на преклонный возраст, были проворны, и лишь считанные секунды отделили археолога от мучительной смерти.

Мумии еще долго разевали беззубые щели ртов и метали в воздух каменные обломки, хотя глайдер Платона был уже далеко. Платон наблюдал за этим спектаклем на экране заднего обзора, пока фотоумножитель позволял получить мало-мальски четкое изображение.

Автопилот уверенной мозгой вел двухместную машину по направлению к городу. В городе Платон рассчитывал сесть на орбитальный шаттл, подняться на пересадочную станцию — и тогда ищи ветра в поле… Археолог сидел, откинувшись на мягкую спинку кресла, обшитого настоящим кожзаменителем. Внизу проносились безжизненные бурые холмы, изрытые непонятными норами, корявые рощи похожих на саксаул растений-мертвецов, высохшие русла рек, называемые на Земле «вади», «крик» или «узбой». С высоты эти снулые пейзажи казались пыльной декорацией безнадежно скучной пьесы и ни 272 чуточки не пугали.

Скоро, очень скоро Платон утрет нос жалким скептикам, кабинетным крысам, которые боятся нос высунуть на яркое солнце, но берутся судить об истории другого конца Галактики. Их академический гонор и фантастическая твердолобость бесили Платона, и он давно мечтал поставить их на место. Отныне он ногой будет распахивать двери земных университетов, и ни одна тля не осмелится с ним спорить…

Это случилось, когда, казалось, все опасности уже позади, когда до городского аэродрома оставалось каких-то двадцать километров. Глайдер на полном ходу провалился в воздушную яму, и ровное, едва ощутимое гудение двигателя смолкло. Замедляя падение, оглушительно захлопали тормозные патроны.

— Нас сбили. Падаем, — сказал автопилот флегматичным голосом. — Достукались.

Глайдер завибрировал. Сейчас он рассыплется. Платон даже испугаться не успел — кресло вцепилось в него подголовником, подлокотниками и подножками, оглушительно взвизгнуло и катапультировалось.

— П-пож-жинай-те п-плод-ды…— были последние слова автопилота.

Выпущенный парашют лопнул, второй парашют повторил судьбу первого, третий — второго. Затем под креслом возникла воздушная подушка, и его седок был спасен.

«У меня всегда мягкая посадка», — подумал Платон Рассольников, лежа на горячем песке. Вставать не хотелось, но никуда не денешься.

Из песка высунулась рыжая клешня на длинном стебле и ухватила его за штанину. Тр-р-р! — полбрючины исчезли без следа.

Клешня появилась снова, нацелилась на ногу и сделала бросок… Платон выстрелил. Луч карманного бластера знаменитой фирмы «Магнум» перебил стебель. Тот забился на песке, но клешня успела защелкнуться на лодыжке и пыталась перекусить ногу. Археолога обожгло болью, но, совладав с собой, он докромсал клешню лучом и осторожно освободил ногу. Кожа была содрана до голого мяса. Вот черт!..

Сделав себе обезболивание, Платон собрал с земли высыпавшиеся из сумки свитки с криптограммами и сунул за пазуху. Затем определил по компасу направление и, чуть прихрамывая, пошагал к заветному городу.

Главным богатством Платона был лучевой пистолет «магнум», рассчитанный на десять минут непрерывной стрельбы. В народе его называют бластером. Запасная батарея к «магнуму» висела на поясе рядом с флягой текилы, на плече висел подсумок с парализующими гранатами. Не так и мало, на первый взгляд. Но не на второй…

Отдельные хищники не пугали Платона. Подстреленные, они тут же становились добычей более удачливых собратьев. До поры До времени его марш-бросок через пустыню был легкой прогулкой: за спиной оставались песчаные дюны, каменистые лощины и глиняные поля. Но потом, отрезая от города, навстречу археологу устремились бродячие джунгли.