Зомби, ушки и рок-н-ролл... (СИ)

— Да ну твою-мою! ‒ тихо ругался я, на бегу скидывая куртку и запихивая её в рюкзак.

Причина моего негодования была проста как лом и стара как дерьмо мамонта: я опаздывал на пары в первый же день учёбы. А всё почему? А всё потому, что кое-кто не умеет думать наперёд, вместо того, чтобы палить видосики на ютубе до трёх ночи. И всё, вроде, начиналось пристойно. Пара обзоров на анимешки, пара видосиков об альтернативном даровании самодельщиков, десяток ещё каких-то рандомных видео-поделий, и вот уже полтретьего ночи, а я с интересом изучаю изготовление кронштейнов на самодельном токарном станке индуса, который тот сделал из говна и палок.

Да ещё и маршрутка четыреста девятая задержалась по пути к универу, потому что какой-то мажор на мерсе решил проверить советский автопром на прочность. Проиграл, конечно, но мне-то от этого не легче. Пробка получилась такая, что быстрее было бы добежать до места ножками.

Но бес с ним, с утром этим. Главное, что я таки добрался до нашего учебного корпуса. Осталось только до аудитории добраться.

— Так, ‒ я внимательно посмотрел на крайнюю дверь. ‒ Это двести восьмой. А справа двести десятый. А напротив двести семнадцатый. И номеров меньше в этом коридоре просто нет. Вопрос: где двести шестой кабинет? ‒ я подошёл к стене, которой оканчивался коридор с злополучной двести восьмой дверью, и посмотрел в окно. ‒ Красиво.

За окном с высоты второго этажа открывался вид на студенческий сквер, где вовсю сбрасывали листву деревья и кусты. Люблю я это время года, что сказать.

— Однако вопрос актуален как никогда, ‒ кивнул я сам себе и пошёл дёргать за все подряд ручки дверей в надежде наткнуться на живых ЗНАЮЩИХ людей.

Повезло мне только на пятой попытке и дверь двести хрен-знает-какого кабинета открылась. И в кабинете даже кто-то был! Я уже собрался прыгать от счастья, когда вбитые природой рефлексы дёрнули меня в сторону. А мимо головы в слоу мо пролетала блестящая бордовая электрогитара. Я успел вдоволь насладиться своим отражением с перекошенной рожей, прежде чем дека ушла из поля зрения и с мощным (и довольно мелодичным) грохотом врезалась в бетонный пол.

— Какого святого многочлена?! ‒ посмотрел я на блондинку, которая невозмутимо выдернула гитару из потрескавшегося пола и уже примеривалась для второго удара.

— Промахнулась, прости. Сейчас попаду.

— А может ты в лес пойдёшь с такими приколами?!

Девка замерла в замахе и наивно-удивлённым взглядом дурочки посмотрела на меня.

— А что, ещё не началось?

— Понятия не имею, о чём ты! ‒ довольно резко ответил я. ‒ И вообще, я дверью ошибся. Рад был чё-то-там… иди к чёрту, короче, я тебя не видел…

С этими словами я спиной вперёд выскочил из кабинета и захлопнул дверь. Словно в мультике, табличка номера отцепилась одним краем и раскачиваясь повисла на гвоздике. Двести тринадцатый кабинет, если вам вдруг интересно.

Стараясь не задерживаться, я побежал по коридору, мельком просматривая номера. Вроде и была какая-то система расположения, но от меня она успешно шифровалась. Ну вот сами судите: двести сорок, двести сорок два, двести сорок четыре, двести тридцать три, двести двадцать… это ж, блин, просто рандомные номера, которые каким-то образом должны помогать студентам не заблудиться! Как, Карл?! Как, я спрашиваю, здесь найти нужный кабинет?!

Сердечко тарахтело, лёгкие отказывались работать, а вся спина промокла. Это единственные итоги пятиминутного забега по всем коридорам довольно большого корпуса. И на всём пути нет ни одного человека. Что за фильм ужаса? С тяжёлым дыханием я присел у стеночки и замыленным взглядом посмотрел на противоположную стену коридора.

Хм…

Хм, хм…

Хм, хм, хм…

Мне кажется, или этой двери там секунду назад не было? Или я просто её не заметил из-за усталости и сильно расплывающейся картинки? Ну да и хрен с ним. Что хоть за номер?

Я прищурился, пытаясь разобрать цифры. Два… Ноль… Шесть… Или это не ноль? Ещё раз! Два… Девять… нет, не девять. Это точно ноль. Блин, почему всё так сильно плывёт? Но последняя-то цифра точно шесть. То есть это… двести… шестой?.. кабинет. Ох, блин, как же туго соображает голова. Так, по порядку. Три цифры, значит первая ‒ это сотни, а так как там двойка, то значит двести. На втором месте ноль, значит десятков нет. Ну и на третьем у нас шестёрка. Значит в итоге… двести шестой кабинет.

Сил на то, чтобы обрадоваться у меня уже не было. Я просто с кряхтением и скрипом механических протезов поднялся и проковылял до двери. Потянул на себя. Зашёл. Сел на свободное место. Посмотрел на препода. С трудом сфокусировал взгляд и немного завис. Огромная, мать его, как советский шкаф с антрессолью, радужная сова витым рогом, растущим изо лба, царапала на доске какую-то непонятную ересь.

— Слушай, тебе не кажется, что последнее уравнение неверно? ‒ шёпотом спросил меня сосед по парте, лица которого я разобрать не мог.

— То есть тебя только это смущает?!

— А что не так?