Зомби-рок-н-рольщицы из исправительной школы

On Through the Night" (Def Leppard, 1980)

            17 ноября 1987

            Дождь хлестал на фоне темнеющего неба. За яркой вспышкой молнии последовал оглушительный грохот грома. Прежде чем ударить в землю, шипящий разряд раздвоился, оставив на бушующем горизонте два белых рубца. Уэйну Деверо казалось, будто Сам Бог объявил земле войну. Жесткий стук дождя по крыше его джипа Чероки напоминал неумолимую стрельбу из автоматического оружия на поле боя. Не то, чтобы он знал этот звук не понаслышке. 80-ые подходили к концу. Крупномасштабные вооруженные столкновения на пропитанных кровью полях сражений и континентах ушли в прошлое. Война вполне могла разразиться снова, но, если Америка и СССР обменяются ядерными ударами, человечество канет в лету.

            Хотя "Взвод" и "Цельнометаллическую оболочку" Уэйн смотрел не раз. И перестрелки в тех фильмах до жути напоминали то, что он слышал сейчас. Он представил себя военным полицейским, мчащимся по улицам разоренного войной Сайгона, когда до окончательного его падения под натиском северных вьетнамцев оставались считанные дни. Треск и грохот грома смешались в голове, превратившись в артиллерийскую канонаду. Он представил себе скорбный надрыв песни Хендрикса. Мощный гитарный риф, похожий на крик бога. Во всех хороших фильмах про Вьетнам звучало много песен Хендрикса. Джимми или "Дорз". В музыкальном плане Уэйн тяготел к более современным вещам. "Металл" и "глэм". Немного "панка". "Ганз Н Роузес" и "Фастер Пуссикэт". "Моторхэд" и "Секс Пистолз". "Калт". Хотя сейчас он вполне мог оторваться под какого-нибудь Хендрикса. Плюс одна-две затяжки "травки", которая была у Стива Уэйда, и иллюзия была бы полной.

            Тут фары "Чероки" выхватили из темноты большую вывеску, маячившую справа.

            "Вьетнамская" фантазия развалилась на части, и Уэйн выпрямился за рулем. Он хлопнул Стива по руке и сказал:

            - Гляди-ка. Приехали.

            Стив застонал и замотал головой. Его веки, затрепетав, разомкнулись и он, прищурившись, наклонился вперед.

            - Ага. Верно, мужик.

            Он извлек из внутреннего кармана джинсовой куртки маленькую бутылку "Саузерн Комфорт" (ликер на основе виски - прим. пер.) и открутил крышку.

            - Чертовски жуткое местечко. И как, черт возьми, мы должны вытащить ее отсюда?

            Большая белая вывеска гласила: ЮЖНО-ИЛЛИНОЙСКИЙ ЦЕНТР МУЗЫКАЛЬНОГО ПЕРЕВОСПИТАНИЯ (далее по тексту – ЮИЦМП – прим. пер.).

            Ниже был указан контактный телефон.

            Прочитав надпись, Уэйн поежился. Из-за высокого спроса очереди в эти заведения были гигантскими. Подобные центры утверждали, что способны "деметаллизировать" подростков. В них дети избавлялись от своей любви к "металлу", а их души очищались от зла, которое несла эта музыка. Три или шесть месяцев спустя (в зависимости от программы и учебного заведения) им выдавали диплом и выпускали в нормальный мир, в надежде, что они начнут долгую и спокойную жизнь в качестве достойных и продуктивных членов общества. Несколько друзей Уэйна прошло через подобные программы. Из угрюмых и дерзких бунтарей они превратились в аккуратно постриженных чистеньких роботов в строгих костюмчиках. Пирсинг, татуировки и длинные волосы исчезли. А когда они открывали рот, то, как попугаи пересказывали тезисы из образовательной программы. Это было все равно, что слушать кассетную запись. Жутко до усрачки.

            Уэйну повезло. Его родители не являлись нетерпимыми к рок-н-роллу фундаменталистами. Они имели свои "заморочки" и привычки, которых он не понимал, но людьми они были довольно толерантными. Верующими, но в меру. И Уэйн каждый день благодарил Бога за это.

            Его подружке так не повезло.

            Черт, "не повезло" - это мягко сказано. Мать Мелиссы была рьяной прихожанкой и пьющей лицемеркой, но вот отчим являлся настоящей проблемой. Это был злобный и грубый ублюдок. Лукас Кэмпбелл любил цитировать Библию и разглагольствовать о либералах. И, конечно же, он почти полностью осуждал образ жизни Мелиссы, особенно ее интерес к "дьявольской музыке". Поэтому Уэйн не удивился, когда в начале учебного года Лукас и ее слишком покладистая пьяница-мамаша отправили Мелиссу в ЮИЦМП. Разозлился, конечно, как черт, но не удивился. И, естественно, чувствовал себя в этой ситуации совершено беспомощным. Мелисса была несовершеннолетней. И ее мать имела полное право послать ее в центр перевоспитания, в котором администрация Рональда Рейгана видела вполне приемлемую "альтернативную форму обучения". Уэйн ничего не мог с этим поделать.

            По крайней мере, так ему казалось.