Золотые коконы

Хуршид обрывал с веток листья для гусениц шелкопряда… Странные они, эти гусеницы: едят только листья тутового дерева. Неужели у яблони или винограда хуже? Эх, однообразное это занятие. Сиди и готовь корм этим привередам до двенадцати, а то и двух ночи. Какие уж тут домашние задания о них и не вспоминалось. А взять хотя бы мать. Не выдержав бессонных ночей, в последние дни она очень устает. Да разве скажешь людям, что семье не под силу следить за коконами, когда весь колхоз ими занимается… А эти ученые? Неужели же не могут изобрести другой способ получения шелка? — удивлялся про себя Хуршид. Ведь ракеты в космос одна за другой летают, так почему же не придумать какую-нибудь еду посытней этой прожорливой гусеницы? С досады мальчик даже махнул рукой…

Да, кстати, ведь недавно по телевизору какой-то молодой ученый рассказывал, будто их лаборатория изобрела искусственный корм… Ну да, он еще сказал: у гусениц, которые питаются нашим витаминизированным кормом, коконы гораздо крупнее. А когда построят заводы, изготавливающие такой корм, шелкопряд будет откармливаться не по дворам сельчан, а на специальных фабриках…

Хуршид опустил затекшие руки, потер уставшие пальцы. И вдруг его осенило. Он даже подпрыгнул от радости. А что… если… если поехать в институт шелководства, где работает ученый, и попросить немного искусственного корма? Конечно, сразу не дадут. Но если попросить, рассказать о маме… Нет, не может один человек не помочь другому… А как же школа? А, ничего. Ну не будет Хуршид день в школе, подумаешь…

К обеду он ведь уже домой вернется… И мальчик довольно улыбнулся.

До города Хуршид добирался больше часа. А в институт шелководства прибыл около десяти утра — многие сотрудники только-только входили в его застекленные двери. Да, но он не знает ни имени, ни фамилии ученого, как же отыскать этого человека?

Помявшись у входа, Хуршид подошел к вахтеру.

Тот выслушал мальчика, долго чесал затылок, потом хлопнул себя по лбу и изрек радостным голосом:

— Знаю! Ты говоришь об Аскаре Касымове. После выступления по телевизору многие председатели колхозов интересовались им… Вот что, поднимись на третий этаж… — сторож внимательно оглядел мальчика с ног до головы, — да, так вот, поднимись туда и поверни налево. Там его и найдешь в тридцать четвертой комнате.

— Спасибо, дядя… — глаза Хуршида сияли. Он мигом взбежал по лестнице на третий этаж. На дверях тридцать четвертой комнаты висела табличка: "Лаборатория искусственных кормов". Лаборатория была очень широкая, но ступить в ней было почти некуда: везде стояли массивные столы, на них громоздились какие-то странные приборы, — Хуршид таких никогда не видел. Еще на столах стояли большие стеклянные ящики, в которых лежала непонятная масса, напоминающая мелко рубленные листья. В одних ящиках она была изумрудного цвета, в других — зеленого, в третьих — бурого, а в четвертых даже синего. В лаборатории стоял хорошо знакомый Хуршиду запах: так пахло у них в доме, когда кормили гусениц. А еще пахло какими-то лекарствами…

— Эй, дружок, что ты здесь делаешь? — спросила Хуршида миловидная девушка в белом халате, отрываясь от прибора.

Молодой мужчина, с лысиной на макушке, сидевший у аппарата в углу, строго посмотрел на мальчика.

— Я… я… мне нужен Аскар Касымов, — выдавил из себя оробевший Хуршид. — Говори, я тебя слушаю… — сказал мужчина, не вставая с места. Он уже смотрел на что-то в окуляр прибора. Такое отношение показалось Хуршиду невежливым, но он подавил в себе чувство возникшей обиды.

— Я… я… — опять заволновался мальчик, — понимаете, дяденька, я хотел узнать об искусственном корме. Ну вот… И мои друзья тоже заинтересовались…

— Э, хватит, я тебя понял, — перебил ученый. А ты-то сам откуда будешь?

Хуршид сбивчиво рассказал, откуда он, назвал свой колхоз.

— Значит, вы дома выращиваете коконы, — Касымов улыбнулся, но затем продолжил серьезно: — Вот что, парень. Самый разгар образования коконов, а ты здесь зря тратишь свое время. Не обижайся, брат, ни грамма корма дать не могу!

Хуршид изменился в лице. Видимо, заметив это, Касымов смягчился и негромко добавил: — Понимаешь, шелкопряду нельзя когда попало давать искусственный корм. Мы подкармливаем гусениц перед их первым сном. Да и делаем это в специальном опытном хозяйстве. И только после третьего сна раздаем гусениц по домам этого колхоза. Но пока коконы еще мелковаты.

Но Хуршиду от этого объяснения легче не стало.

— А ну, скажи, сколько корма нужно твоим гусеницам в сезон? — спросил ученый, пытаясь отвлечь мальчика от грустных мыслей.

— Не знаю, — Хуршид понуро пожал плечами.

— Представь себе, в каждом доме за один сезон вычищают, перебирают и скармливают по две тонны листьев. А наш искусственный корм весит меньше. Зато он очень сытный… Ладно брат, — неожиданно оборвал Касымов свой рассказ, — ты иди, мне некогда.