Золото Советского Союза: назад в 1975

— Поехали! — торжественно провозгласил я, выруливая со двора.

Патриот был загружен под завязку, потому что отправлялись далеко и надолго. Аж на Патомский кратер. А это, ни много ни мало, почти две тыщи километров в одну сторону.

Кто первым предложил такой экзотический отпуск, было не вспомнить. Потому что пили тогда знатно, отмечая золотой юбилей Лёхи, в миру Алексея Петровича Валова. Тогда-то, на третий день юбилейных торжеств, и зародилась эта светлая мысль. Родня и коллеги через двое суток возлияний расползлись-разъехались по городам и весям, а мы, трое неразлучных друзей, рванули на рыбалку на Братское море. Наварили огненной ухи из окуней, и сидели под рюмочку у костра.

— И не надоело тебе, Саня, мотаться как проклятому со своими экскурсиями? — отмахиваясь от дыма, настырно лезущего в глаза, начал Лёха. — Ты ведь до дыр уже все эти места изучил, что Бугульдейку, что Тёплые озёра, я уж молчу про Аршан с Ольхоном.

— Зато не просиживаю жизнь в офисе, в отличие от некоторых, — парировал я. — А вообще, наверное ты прав. Новизны хочется, экзотики.

— Экзотика — это тебе в Африке, — вклинился Макарыч.

— Ну это ты зря. Нехоженых троп в Сибири — тьма. Потолкаться по блогам — чего только не встретишь. Вот читал я давеча про Па́томский кратер — уникальный и единственный в мире объект, загадку которого пока не разгадали учёные.

И Лёха так вкусно рассказал про этот таинственный кратер, что разговор затянулся за полночь. Был выдвинут десяток собственных версий происхождения таёжного чуда, которое местные якуты называли гнездом огненного орла. В паузах не забывали разливать и принимать внутрь, поэтому азартно спорили, каждый доказывая собственную правоту.

— Ну ты сам подумай, причём здесь Тунгусский метеорит, если на его склонах растут деревья старше этого метеорита на двести лет! — горячился Макарыч.

— А магнитная аномалия? Что там в глубине находится? А-но-мальная зона!

— Да курган это. Могила Чингисхана. А что? Могила его неизвестна, а тут такой подходящий курган.

— Ты как скажешь! Где монголы, а где Па́том.

— Говорю вам, это ядерные испытания. Когда там его открыли? В сорок девятом? Ну сто пудов бомбу там взорвали. Тренировались, такскзать. К тому же, мы в детстве ни слухом ни духом про этот кратер. С чего бы это? Секретность соблюдали. А как сняли, так сразу и экспедиции попёрли, — выдвинул я свою версию, и мужики согласились, что в этом что-то есть.

Спор так и остался бы пьяным базаром, потому как никто из нас не был ни астрономом, ни геологом, ни даже завалящим лаборантом, который мог бы свидетельствовать в пользу одной из версий. Но горький дым напоминал о четвёртом из компании — Витьке, уж полтора года как покойном.

— Вот Витёк бы рванул самолично проверить, что там за кратер такой, — покачал головой Макарыч, чумазый от печёной в углях картохи.

— Да, — согласился Лёха. — Помянем, други!

Откупорили очередной пузырь. Выпили, не чокаясь. Помолчали о товарище, не дотянувшем до полтинника. Инфаркт свалил прямо на рабочем месте. И наперебой заговорили, что в память о Витьке просто обязаны побывать на этом самом Патомском кратере. И твёрдо решили, что летом сто процентов съездим.

Летом, конечно, никто никуда не поехал. Дела, семьи… чёртов ковид. Новый год отмечали по интернету. Чокались об камеру и давали зарок, что уж этим летом точняк соберёмся. Но летом на пару с женой хватанул подлую ковидлу Макарыч, лежал под ИВЛ, пятьдесят процентов поражение лёгких. Мы с Лёхой поклялись друг другу, что если Макарыч, то есть Вовка, выкарабкается, то поедем. Потому как все мы под богом ходим, и кому следующему на ПМЖ в небеса, неизвестно.

Макарыч оклемался.

— Мужики! Я с вами! — было первое, что он сказал, когда мы рассказали ему о своей клятве.

Но в то лето так и не поехали, потому что на Вована без слёз нельзя было взглянуть — до того был жалкий и слабый. Зато в запасе оказался целый год, чтобы как следует подготовиться и продумать детали будущей экспедиции. Между собой иначе её не называли.

— Куда намылился, старый пень! — бушевала Вовкина жена. — Окочуришься под ёлкой!

Молодая Лёхина супруга подозрительно легко отпустила благоверного, взяв с него обещание не блудить в поездке.

— С кем там блудить, Ритуля, с медведями разве что? — хохотнул Лёха, обнимая аппетитную жену.