Змей Горыныч и камень Миров

Змей Горыныч сидел на вершине холма.

Все три головы сказочного персонажа задумчиво смотрели вдаль, на раскинувшееся внизу поле. Над холмом клубился едкий дым, а на душе у дракона было тепло и спокойно.

— А вот кто тут Змей Горыныч будет? — Прозвучал вдруг за спиной чудовища сиплый голосок.

Левая голова хмуро покосилась назад.

— Ну, мы будем, Змей. — Меланхолично отозвалась она, и вернулось к наблюдению за буйным морем растущего в поле чертополоха.

Средняя голова вздрогнула, навострила уши и недоуменно покрутила носом. — Чего там? Или показалось?

Левая, не отрывая взгляда от сорнякового моря, согласно кивнула. — Ага, бухтел кто-то. Нас ищет.

Скосила глаза на среднюю голову. — Ты зубы не заговаривай, сказано по кругу.

Громадная самокрутка поменяла хозяина и оказалась в клыкастой пасти левой головы змея.

— Ф-фу. — Выпустил левый клуб вонючего дыма. — Одно слово, чертополох. Зря мы его сажали. Это ты все: Бери, бери, первый сорт. И чего теперь с ней делать? Почитай пять гектаров нам под хвост…

— Так кто орал-то? — Никак не могла успокоиться средняя голова.

— Чего вы там бурчите? — Вновь зазвучал сиплый голос.

— Эй, а ну, покажись… — Дракон, перебирая когтистыми лапами и помогая себе громадным хвостом, развернулся на месте.

— Оп-па. С приходом нас. — Растерянно выдохнула левая голова, роняя самокрутку в густую траву.

Перед змеем стоял худой, рыжий конь. На снулой коняге восседал облаченный в доспехи всадник. Такой же тощий, как его лошадь, паренек, пытался вынуть на свет длинный меч. Сабля цеплялась за упряжь и норовила вновь скользнуть в ножны.

— И-эх, залетная. — Краснея от натуги осадил верховой лошадь, и опасно взмахнул мечом.

— Чьих будете? — глумливо осведомился дракон хором. — Ежели, с презентами по случаю именин, то извиняй. Не прокатит.

— Какой еще презент? Богатырь я. — Недомерок подбил великоватый ему шлем на затылок, открыв взорам реденький русый чубчик. — Иван. Сын царский. Пришел тебя, чудо-юдо зломерзкое, на бой звать.

— Ну, пришел, дальше чего?

Левая голова выдула тонкую струю дыма и торжественно произнесла, обращаясь к соседним: — Мы тут сидим, закатом, понимаешь, любуемся, никто, как говорится ниче, а в мире-то чего твориться — делается? Страшно жить.

Подняв облако пыли, дракон расправил перепончатые крылья, и щелкнул когтями, разминая суставы.

— Ну, раз так… То значить, тогда ща-ас. Э-эх. Запалю, затопчу все… Огнем пожгу… — Заблажила левая голова.

— Стоп. Ты чего? — Правая недоуменно глянула на шумливого родича. — Здесь добра, почитай, на всю зиму, а ты огнем… Я те запалю. Тоже мне, Херострат, понимаешь. Давай лучшей потихонечку, помаленьку. Без пыли, без шума… удавим.

Прежде, думаю, не мешает разобраться. В чем, так сказать, вопрос. Может, молодой человек чего не досказал? Послушаем гражданина. — Веско произнес центральный. — Итак, изложите предъяву, сударь.

Головы со строгим, прокурорским видом уставились на поединщика.

— Ну-с, милостивый государь, чего-ж вы молчите. Извольте объясниться, в чем суть ваших претензий. — Сухо проскрипела средняя голова.

Воин открыл было рот, но в этот момент его богатырский конь не выдержал. Зашатался и рухнул в пыль, едва не придавив своими мослами всадника. Громыхая доспехами ратник покатился в траву.

— Тьфу ты. Ни украсть, ни покараулить. — Огорчился дракон.

— Эй, соколик, живой там?

— Ну, чего — подсунулась правая голова, — дышит?

— Да, что ты лезешь, — поморщился левый брат. — Вдруг он сейчас оклемается, рожу твою декадентскую увидит и опять брыкнется. Тут вежливо надо. По этикету. — Вот как.

— Вставайте Ва-а-аше высочество… — Умильно протянул эрудит, подождал прау мгновений, и вдруг рявкнул. — Подъем, падла! Кому говорят!

Богатырь разлепил глаза, увидел перед носом громадные клыки змея, охнул и вновь грохнулся головой в пыль.

— Нда… Не сработало. Санитары из вас я посмотрю… хак из собачьего хвоста сито. Хреновые, вобщем. — Огорчилась средняя голова. — Ну-ка, дай теперь я. — Она затянулась тлеющей самокруткой, набрала в пасть вонючего дыма, и с силой дунула в лицо сомлевшего бойца.

Глаза богатыря широко распахнулись, приняли вовсе уж бессмысленное выражение, губы расползлись в идиотскую улыбку.

— О-ого. Зайчики вы откуда… — Травмированный воин приподнялся и сел блаженно улыбаясь.

— Где зайцы? — Крутанулась вокруг правая голова. — Какие еще…

— Ты чего, это идиома. Гражданин в приходе. Ему хорошо. А ты где…, где. В Караганде… — Осадил брата левый.

Дракон вежливо покашлял в когтистую ладонь. — Простите, неудобно отвлекать, но сдается, кобылка ваша, того-с, в общем сдохла… — Дракон пожал плечами. Вы ее кормить не пробовали?

Паренек выслушал сентенцию с непроницаемым лицом, и вдруг тихонько, словно распевающийся на клиросе служка, затянул. — Во-суббо-о-оту, в день ненастный….

— Средняя голова вздохнула. — Ну, и какой идиот ему эту гадость подсунул? Ах, ну да… Все равно, зря. Теперь это надолго.

Слушатели замерли. Прослушали народное произведение, почему-то окончившееся загадочным рефреном. — Э-эх ухнем.