Злыднев Мир. Дилогия (СИ)

Егор Чекрыгин Злыднев Мир. Дилогия

Злыднев Мир.

Он находился там уже тысячи лет…

Он спал, но его сны преображали этот мир.

А потом, его сон был нарушен.

ПОЛТИННИК

Вчера на вечернем совете была обычная канитель. Тысячник вставил пистон сотникам за слабую боевую подготовки и расхлябанный вид личного состава.

Сотники отыгрались на нас, – «полтинниках». А мы только пожимали плечами и жаловались на большие потери, убогость присланного пополнения и нехватку времени для обучения этих молокососов.

Все было так же, как на сотнях подобных советов, в которых мне приходилось участвовать раньше. Все так же, как перед любой большой битвой. Отличием было лишь то, – что эта была объявлена Последней Битвой. Последней Битвой Добра и Зла. В Войне, – которая длилась уже несколько поколений.

Конечно и раньше, стоило собраться на одном поле достаточно большим армиям, как находились предсказатели вещавшие об окончании войны, или о конце света, или …. Ну короче, – много чего говорили и предсказывали эти болтливые идиоты…. Но сейчас про Последнюю Битву заговорило самое высокое начальство. И говорило так, что к этому поневоле приходилось прислушиваться. …Даже такому матерому вояке как я, за двадцать с гаком лет службы научившемуся отделять спущенную сверху лапшу для ушей, от крупиц правды. И за эти «двадцать с гаком», повидавшего такого…, чего даже очень болтливые идиоты придумать бы не смогли. И уже давно отвыкшему чему-либо удивляться или верить на слово. Но тут… когда про последнюю битву говорят на таком высоком уровне как САМ, – поневоле поверишь, что эта битва действительно будет последней.

…. И тут поневоле в голову приходила мысль, – «А что будет потом?».

Ну конечно, – потом, после нашей победы над Злом, – начнется мир и всеобщее счастье. Вот только что это такое и как с этим жить? – это представлялось как-то смутно. Поскольку за «двадцать с гаком», – я уже плотно врос в солдатскую шкуру, и успел забыть что жизнь может быть другой.

Но к счастью, – у полусотника отдельной сотни меченосцев, в самый канун генеральной битвы было о чем подумать помимо того что будет после…, или когда…. Да и зачем парить себе мозги всеми этими «что» да «когда», а главное «после», если шансов дожить до этого «после» у меня куда меньше, чем…. – Так что для начала, было бы неплохо победить, или хотя бы пережить следующий день, (на случай, если битва все-таки окажется не последней), и вот тогда уж…..

А для этого, совсем неплохо бы для начала, как можно лучше подготовить свой отряд к предстоящему нам завтра испытанию. И в первую очередь, – присланное пополнение, глядя на которое и впрямь хотелось рыдать.

…Небольшая заварушка в которую наша сотня попала около двух недель назад, выкосила почти половину личного состава. В эту же половину попал и наш сотник, обязанности которого я с тех пор и выполняю, официально оставаясь «полтинником». Взамен, – мудрое руководство прислало пополнение, собранное по принципу, – «По сусекам поскребу….». Наскребло, в основном только мусор и шелуху.

В основном тут были еле живые доходяги, вытащенных из армейских лазаретов, да молодые пацаны, чей внешний вид не внушал мне никакого доверия.

…Казалось что ребра их, никогда не знавших сытости тел, выпирали даже сквозь кожаные доспехи. Худые руки были не способны удержать меч, а похожие на прутики ноги подгибались под тяжестью собственного тела, обремененного доспехами и оружием. А в глазах у этих горе-вояк, навечно застыли страх, растерянность и безысходность.

Но не это было самым страшным. Самым страшным было полное неумение биться в строю, незнание простейших приемов строевой подготовки и элементарное непонимание того, что им предстоит завтра. И хоть все последние дни, я нещадно гонял свою сотню, вбивая в их тупые головы и хилые тела основы солдатского ремесла, – результат был плачевен. Так что размышляя о завтрашнем сражении, мне оставалось лишь утешаться тем, что калеки обладали хоть каким-то боевым опытом, а мальчишки, казались способными передвигаться без посторонней помощи, а некоторые из них, – даже удержать в руках оружие.

Вот, единственное за что я был спокоен, так это за оружие. Чего-чего, а его-то за эти столетия почти непрекращающейся войны, – накопилось вволю. Даже в обозе нашей сотни хранился арсенал достаточный, чтобы вооружить еще как минимум одну такую же сотню. Так что возможность выбрать лучшее из имеющегося у меня была. И я этой возможностью воспользовался в полной мере, выбрав самое лучшее…

Жаль только, что сейчас это «самое-самое», находилось в руках, которым больше бы подошли костыли или детские игрушки. …Хотя, насколько я себя помню, моими игрушками тоже были мечи, копья, луки да стрелы. (Деревянные конечно). И в своих играх, я как и все мои товарищи, – воевал со Злом.

Звали меня тогда, – Лютиком. Родился я во время большого перемирия. Тогда, как потом мне рассказывал отец, все матери понадеявшись на мир, давали своим сыновьям, ласковые прозвища, ни чем, даже отдаленно не напоминающие о битвах и сражениях.