Злата

Annotation

Я всегда думала, что моей любви хватит на двоих...

========== Часть 1 ==========

Ты опять простыл!

Я не спала ночь, сидя у твоей кровати. Ты кашлял, бредил, мы никак не могли сбить температуру, и ты в бреду опять звал её.

Моё сердце плакало кровью. Сколько лет прошло! Сколько лет…

У нас семья, дети, мы бок о бок прошли с тобой всю жизнь. Наша внучка выходит замуж. Внучка, слышишь?! Внучка. Ты любишь наших детей, ты любишь меня. Женщины чувствуют и не ошибаются, но неужели она так и не покинула твоего сердца?

Я верила, что всё забылось, что всё так далеко в прошлом, что можно закрыть эту дверь, потерять ключ и не вспоминать…

Я так и сделала, я смогла! Я не вспоминала и любила тебя.

Помнишь, когда мы последний раз гуляли по парку, ты сказал, что прожил счастливую жизнь?

Я была горда, что именно я являюсь частью этой жизни. Значит, и я кусочек твоего счастья.

И вот теперь, глядя на тебя спящего, я задаюсь вопросом: «Хватило ли моей любви, чтобы отогреть твоё сердце?».

Спи, мой друг, спи, мой муж, спи, мой единственный самый любимый человек на свете. Спи! Наступит утро, и боль уйдёт, тебе станет легче, и ты забудешь её имя. В твоей жизни останемся только мы: я, дети, внуки. Боль уйдёт. Ты выздоровеешь.

Спи, рассвет всё расставит по своим местам…

========== Часть 2 ==========

Сколько мыслей и трактатов посвящено памяти.

Зачем?

Всё суета.

Память — это и есть сама жизнь. Вернее, жизнь — это запомнившиеся моменты, дни, годы, чувства, эмоции, потрясения. То есть то, что помнишь — то и прожил. То, что не помнишь — не важно, не личностно, не дорого. Как может быть дорого то, чего не знаешь? Хотя оно было, было с тобой и ещё с кем-то. Но для того, другого, оно было и осталось, а для тебя — нет.

Путано думаю, но что же…

Так вот: моя жизнь — это ты!

Моя память — тоже ты. С самых ранних первых мгновений. Всё, что я помню, связано так или иначе с тобой, а ещё чаще это наша общая память.

Да! Да! Да! Мы всю жизнь вместе! Всю жизнь!

Я не считаю те семь лет, что нам пришлось быть врозь. Это не мы решили и не нам ответ держать.

Я знаю — мы рождены друг для друга.

Я всё смогу с тобой. Главное, чтобы ты просто был рядом.

Хотя, что я говорю: главное — чтобы ты просто был.

По иронии судьбы ты родился первым. Не намного, на каких-то четыре месяца. Наши мамы подружились благодаря нам с тобой, они вместе гуляли с колясками. Это мы с тобой объединили их. Помнишь? Конечно, не помнишь, как и я. Но я просто знаю, мне мама рассказывала, когда ещё была жива…

Они были молодыми и счастливыми. Тебя назвали Богдан — Богом данный. А меня Златой. Ты стал счастьем, а я богатством.

Через некоторое время подружились и наши отцы. Так началась наша с тобой история. Одна на двоих.

Ты рос болезненным ребёнком, а я хулиганкой. Вечно я втягивала тебя в разные истории. И песок из песочницы в волосы тебе насыпала, и со двора уводила, когда мы в путешествие играли, и мороженым кормила, чтобы никто не видел.

И ты не болел, хотя твои мама и бабушка это самое мороженое, в целях профилактики ангины, тебе не давали. А ты любил его…

Вот смотрю в окно и вспоминаю, и тебе рассказываю, а ты спишь.

А помнишь, как я подралась за тебя, и мне крепко тогда перепало? Они же старше были, те трое, которым твой самосвал понравился.

Меня тогда заругали, решили, что это я драку затеяла!

Твоя бабушка даже не разрешала нам дружить, но недолго, совсем недолго. А потом ты принёс мне розы в знак примирения, настоящие, живые, мелкие такие, декоративные, они в горшке росли.

Я, маленькая тогда ещё, шестилетняя девочка сама ухаживала за ними. Сама поливала, сама пересаживала, удобряла, и они цвели, мне в благодарность. А может быть, цвели потому, что подарил мне их ты.

Перед самой школой ты заболел ветрянкой. Позвонил мне по телефону, и я перелезла к тебе в комнату через балкон. Мне было очень страшно, всё-таки пятый этаж, хоть и перила почти соприкасались. Ты был смешной, весь в зелёнке, но тебе стало легче, потому что я была рядом.

Тогда мы разглядывали книжки с картинками. Сказки Андерсена, помнишь, Богдан? Большие цветные красочные книги. И как иллюстрированы! Я и не видела таких книг больше никогда. Они мне снились. Вернее, не так. Во сне они были дверью в сказку. А я, как любая маленькая девочка, мечтала хоть на одну ночь оказаться принцессой из сказки.

— Я помню, Злата.

— Проснулся?

— Сколько спать можно, так можно и жизнь проспать. Не так много этой жизни осталось-то…

— Сколько осталось, столько осталось. Главное, ты не пугал меня бы своими болезнями.

— Да я не нарочно, Злата. Ходил на озеро, вот и замёрз.

— А что ходил? Вот что ты на этом озере забыл? Ангину с пневмонией?

Он улыбнулся так многозначительно и зашёлся кашлем. Я подбежала к нему и помогла сесть. Затем провела ладонью по лбу, и к своему удовольствию поняла, что температуры нет. Будем бороться с кашлем. И победим!

— Ты ещё не ложилась, Злата?

— Нет, смотрела на снег и вспоминала…

— Про нас с тобой вспоминала?

— А то про кого?

Он улыбнулся, хитро так.

— Есть нам, что вспомнить. Я люблю тебя.

— Любишь?