Журналисты не отдыхают

Утро началось гнусно. Дело в том, что вчера я попал под фуршет. А это — немногим меньше тяжело, чем попасть под поезд. В общем, состояние у меня было очень хреновое. А тут ещё халтурой надо заниматься. Дело в том, что в одной очень известной и навороченной питерской FM радиостанции возник раздрай и раскол. Она раскололась на две. Вот одна из половин и наняла меня, чтобы обгадить вторую. Я приперся, чтобы уточнить подробности. Разумеется, опохмеляться перед работой я не стал — так что настроение было ужасным. А тут ещё моя собеседница была явно дамой из богемы — она в самом деле верила, что её сторона — правая. Так что она пачкала мне мозги долго и упорно. А ведь мне-то какая разница? Если бы меня наняли её противники — я бы работал на них.

Но, наконец, я в жутком раздражении выполз на улицу Жуковского, а ней вышел на Литейный в размышлении, где бы выпить.

И тут… Послышался крик:

— Эй, журналист!

Я поглядел на кричавшего. Это был здоровенный длинноволосый мужик в кожаной куртке. Я его знал. Серега был весьма известен в художественной среде и носил кличку Полярный Лис. А иначе… Вы поняли, как его звали. Он являлся специалистом по художественной обработке металла. И изготавливал и в самом деле потрясающе красивые вещи. Но при этом кузнец — он и есть кузнец. Тем более, что Серега срочную службу отбывал в ВДВ. Так что если случается выпить, набить кому-нибудь морду или пройтись по бабам, то он в этом деле был всегда первым.

— Что делаешь? — Спросил Сергей после рукопожатия.

— Да вот думаю, где сто грамм выпить. Пошли?

— Сто грамм — это хорошо, но недостаточно. Пошли со мной, сегодня в «Поллитре» открытие выставки моего друга. Там и выпьем, а заодно, может, ты что-то и напишешь.

«Поллитра» — это художественная галерея «Палитра», которая находится на Литейном, возле Невского. Там вообще весело. А уж если в вернисаже участвуют дружки Сереги — то мало водки точно не будет.

На торжество мы опоздали. Точнее — пришли в самое время, когда кончились торжественные речи и все стали бухать. Я набулькал себе водки, добавил грейпфрутового сока и решил поглядеть-таки картины. Всё-таки я не алкоголик, а журналист.

В первом зале мне ничего не понравилось. Нет, всё-таки Никита Сергеевич Хрущев был прав, обозвав авангардистов «пидарасами». Меня авангардные ляпы достали уже по самое не могу.

А вот дальше… Это были небольшие картины, размером примерно в А4, выполненные в реалистической манере. Художник явно был большим мастером. Но изображал он Санкт-Петербург начала XX века. Причем, в основном, тогдашние рабочие районы. Я даже узнал одно место на Выборгской стороне. Произведения были блестящими.

Но при этом картины были очень мрачными. От них веяло какой-то угрозой.

— Ну как тебе картинки, журналист? — раздался голос из-за спины.

Я обернулся и увидел Серегу с пластиковым стаканчиком, а рядом с ним — парня обликом «а-ля Билл Гейтс».

— Блестяще. — ответил я.

Сергей показал на своего спутника.

— А вот это Антон, он автор.

Я пожал ему руку и сказал:

— Ваши картины мне и в самом деле очень нравятся. Атмосфера схвачена. Вот ведь кажется — сейчас из-за угла выйдет отряд красногвардейцев…

— О! вот за что я тебя люблю, что ты, в отличие от других журналюг, понимаешь толк в искусстве, — заорал Сергей, — пойдем в соседний зал!

Он подхватил меня под руку и потащил в следующий зал. Там были так же картины Антона. Одна была куда больше, чем остальные. Вот к ней-то меня Серега и тащил. На полотне были изображены пять молодых парней, одетые как рабочие начала XX века. Они стояли на какой-то улице, явно на рабочей окраине. На руках у них были красные повязки, а на плечах — карабины. В небе, в пролете улицы, поднималось яростное багровее солнце. А смотрели эти ребята очень пристально… Вроде как — тебя сейчас пристрелить или пока поживи? Я подошел поближе и увидел название картины: «Солнце за нас».

— Сильно… — оценил я.

— Вот как надо товар свой продвигать! — начал шуметь уже явно нетрезвый Сергей. — Авангард уже всех достал. Да и всякая белогвардейщина — тоже. А вот он… Говорили, одна деятельница, демократка, блин, уже устроила истерику, требуя закрыть выставку. А у него выставка только началась, а две картины проданы!

— Да дело не в том. Я и в самом деле так думаю, — сказал Антон.