Жрицы Изоров

– Наконец-то!

Не удержался от восклицания Константин Павлович Олейников, по совместительству учитель труда, услышав последний звонок, означающий окончание занятий на сегодняшний день. В классе раздался дружный смех.

– Константин Павлович, – сказал, посмеиваясь, рыжий паренек с первой парты, – вы радуетесь субботе больше, чем мы.

– Конечно. Ведь я не буду видеть ваши рож… хм, лица, целые сутки. Давайте-ка уже, выметайтесь.

Школьники засуетились и, гомоня, поспешили на выход. Костя шумно вздохнул, когда последний скрылся за дверью. Без сомнения, суббота была его любимым днем недели. Можно набрать пивка, расслабиться, а завтра и поваляться с похмельем. Воскресенье – законный выходной. Раньше было проще, можно было в течение дня “за воротник” закинуть. Математик с физруком забегали поболтать, заодно и принять на грудь “боевые” 50 грамм беленькой. И веселее работается, и детишки не так раздражают. Но полгода назад старая директриса ушла на пенсию, а новая быстро прикрыла их лавочку. Та еще стерва оказалась. Молодая, фигурка и личико просто загляденье. Пока не посмотришь в глаза. Две ледышки. Взгляд с оттенком презрения, будто пронизывает насквозь. Костя старался по возможности не пересекаться с ней.

Надев плащ и закрыв класс, он поспешил на выход. Идти домой было недалеко. Можно и на автобусе, две остановки всего. Но Костя любил пройтись пешком. Если срезать через парк за школой, минут двадцать пять выходило. Туда он и направился.

Для октября погода была теплой. Срывался небольшой дождик, но Косте он совсем не портил настроения. Весело насвистывая, он не спеша вошел на территорию парка.

– Давай. Чего ты медлишь? – раздался девичий голосок.

Костя посмотрел направо и увидел небольшую группу школьников недалеко от главной дорожки. Парк был излюбленным местом для тусовок и разборок местной молодежи. Судя по тому, что он увидел, это больше походило на последнее.

Парень был на четвереньках. Рядом с ним стояли две старшеклассницы, еще одна была чуть поодаль. Костя сразу всех узнал. Парень – местный хулиган Макс Репов, изрядно выпивший крови у учителей и стоящий на учете. Девушка поодаль – Лена Кузнецова. Другие две, блондинка и рыжая, были ее подругами. Имен их он не помнил, но знал в лицо. Три неразлучные подруги одноклассницы всегда и везде ходили вместе. Костя не мог припомнить, чтобы видел их поодиночке.

Лена Кузнецова – дочь олигарха. Папаша владел сетью продуктовых магазинов по всей стране, и почему его дочь была зачислена в их захолустную школу, в тихом и отсталом городишке, было для всех загадкой. Ей бы учиться где-нибудь в Англии, или, на худой конец, в частной элитной гимназии. Не понять простым людям этих богатеев.

Костя уже почти прошел мимо, как произошедшее дальше заставило его опешить. Хулиган Репов подполз к блондинке и начал лизать ей туфли.

– А-ха-ха! – раздался ее смех. – Хорошая собачка!

Да уж… Золотая молодёжь во всей красе. Как надо было запугать отпетого хулигана, которого побаивались даже некоторые учителя, чтобы он так унижался? Хотя, если припомнить недавнюю историю…

Кузнецова, помимо того, что была богатой, ещё и имела потрясающую внешность. Черные длинные волосы, жгучие темные глаза, красивое лицо без единого изъяна, стройная фигурка, уже округлившаяся в нужных местах. Еще только старшеклассница, но уже излучающая сексуальность и привлекательность взрослой женщины. Немудрено, что когда она начала посещать школу год назад, за ней начало волочиться много парней. Да и некоторые из учителей мужского пола тоже. Ну а Кузнецова сторонилась всех и никого, кроме своих подружек, к себе не подпускала. И вот однажды молодой физрук позволил себе ущипнуть ее за ягодицу. На следующий день он не вышел на работу. А позже в школе узнали, что он лежит в больнице с сотрясением мозга. Со сломанными руками и ногами. Полиция постановила: несчастный случай. Мол, пьяный шастал по стройке и упал. Что он делал ночью на заброшенной стройке, никто не пояснял.

А еще был один из местных “братков”. Очень настойчиво пытался ухаживать за красавицей. Вскоре его труп выловили в речке местные рыбаки. Что говорить, после этих случаев ухажеров заметно поубавилось.

Потом вообще поползли слухи, что эта троица – лесби. Кто-то видел, как Кузнецова страстно целовалась с другой девушкой. Кто знает? Может, просто слухи, а может, нет.

Пока Костя молча пялился за лобызанием туфель блондинки, Кузнецова резко обернулась и уставилась на него.

– Константин Павлович?

Странно… Откуда ей знать, как его зовут? Будучи трудовиком, с девочками он практически не пересекался. Разве что в коридоре мимоходом.

Все остальные тоже обернулись. Макс Репов оторвался от своего занятия и покраснел. Глаза блестят, видно, еле сдерживает слезы. Резко вскочив, он ломанулся в кусты. Похоже, не рассчитывал, что это всё кто-то увидит.

Оставшаяся троица сверлила его взглядом. Очень недобрым.

– Вы ведь ничего не видели, верно? – Кузнецова улыбнулась.