Жизнь Захарченко Оли

Худенькая девочка бежала по дороге, вздымая клубы пыли. Ее лицо было серьезным, локти так и мелькали, потрепанная рубашонка вздувалась на спине пузырем. 

Сзади доносились крики:

- Лови ее! Скорее! Упустим ведь! Давай наперерез.

Милиционер стоял на перекрестке и потел в чересчур плотной форме. Девочка искоса глянула на него, но не замедлила шаг. Она знала, что он ничем не поможет, ведь догонять и обзывать оборотней не запрещено законом. А вот если она обернется, на ее семью будет наложен штраф, а ей самой запретят выходить за границы гетто целый месяц.

Еще немного… Уже показался двухметровый глухой забор, отделявший район Надежда, так теперь называлось бывшее гетто, от остальных улиц города.

Оля бежала, а на глаза наворачивались слезы, размывая картинку. Почему? Почему снова? Ведь на прошлой неделе был принят закон, где было сказано (Оля сама прочла в газете), что оборотни больше не животные, что они такие же, как и все. Что теперь нет никаких гетто. Что оборотни могут учиться в школах и университетах, работать в любой сфере и ходить там, где хотят.

Так почему же, стоило лишь Оле пройти несколько улиц вне гетто, на нее набросились мальчишки? 

Девочка не стала проверять, как далеко они смогут зайти. Может быть, они всего лишь пару раз ударят ее, а может, изобьют до полусмерти или закидают камнями. 

А ведь когда Оля прочла про закон, она так радовалась! Говорила маме, что теперь уж точно все изменится. Теперь она сможет ходить в школу! Говорила, как жаль, что папа не дожил до этого дня. А мама лишь покачала головой и сказала:  «Закон законом, но люди так быстро не меняются». 

Наконец девочка прошмыгнула через приоткрытые кованые ворота, обернулась волком, вздыбила шерсть и оскалила зубы. На территории гетто не действовал запрет на оборот.

Шестеро мальчишек остановились в нескольких метрах от ворот:

- Что, блохастая, думаешь, сбежала? Забилась в свою помойку? – крикнул один из них.

- Только попробуй еще раз выйти отсюда! Без зубов останешься! – поддержал его второй.

Оля не понимала, что она сделала им плохого. Она просто гуляла, смотрела на вывески и витрины магазинов, нюхала сладкий аромат ванильных булочек.

Из домов за спиной девочки выбежали три мальчугана и, увидев взъерошенную Олю, тоже перекинулись в волков и встали рядом. Неторопливо подошел Гриша, оборотень-медведь, ему было уже семь лет, и крикнул:

- Валите, пока целы! 

- А что ты нам сделаешь? Вы же трусливые шавки! Только и можете тявкать из-за забора!

Гриша обернулся в медведя и сделал шаг к воротам. Мальчишки побледнели, но сделали вид, что им совсем не страшно. Один из них сплюнул и сказал:

- Ладно, уходим. Все равно эти блохастые теперь отсюда не вылезут. 

Как только хулиганы скрылись из виду, Гриша обернулся в человека и потрепал Олю за шею:

- Снова ты полезла в город? Ты о матери подумай! Если еще и тебя где-нибудь пришибут, каково ей будет.

Оля в волчьей форме хмуро потрусила домой. Она не хотела перекидываться в человека, так как боялась, что разревется прямо там, перед всеми. Но ведь оборотни не плачут!

Девочка не помнила отца. Его убили, когда она только-только родилась. По словам мамы, он возвращался с работы домой, и на него напали пьяные мужчины. Люди. Они избивали его до тех пор, пока он не обернулся, а потом пристрелили.

На суде убийцы сказали, что на них напала бешеная собака, и они всего лишь защищались. Судья дал им три года условно. 

Этот  случай вызвал бурю негодования со стороны горожан. Но если оборотни требовали справедливого решения, то люди кричали, что приговор чересчур суров, что давать три года за паршивую взбесившуюся псину неправильно. Напротив, писали они, убийц надо наградить за бдительность и спасение будущих жертв от сумасшедшего оборотня.

Оля не представляла, как мать пережила это. Сама девочка, не видевшая отца, кипела от злости, как только вспоминала эту историю. А вспоминала она ее ежедневно. 

Каждый раз, когда слышала «шавка подзаборная», каждый раз, когда в нее бросали огрызки от яблок, каждый раз, когда ее отшвыривали с дороги.

Но как же закон, который должен был изменить все? Закон изменился, а люди - нет.

- Скорее, мам! Мы же опоздаем! Все уже собрались, а ты копаешься. Ты и так самая красивая, - прыгала на пороге Оля, поторапливая мать. Та улыбалась и спокойно продолжала укладывать волосы:

- Сеанс начнется только через час, идти нам туда всего пятнадцать минут. Мы и так слишком рано придем.

Наконец мама собралась, взяла Олю за руку и повела к воротам гетто. Там уже стояли другие семьи, родители одергивали возбужденных детей, напоминали, что в городе оборачиваться строго-настрого запрещено, и если кто-нибудь обернется, то будет наказан.

Оля приплясывала от нетерпения. Девочка то тянула маму за руку, то обегала весь строй кругом, то снова возвращалась и засыпала взрослых вопросами.

- А как это будет? А правда, что люди перенесли себя на пленку? А звук тоже будет? А …

Оля впервые в жизни шла в кинотеатр.