Жизнь Штефана Великого

Когда Штефан, сын Богданов, вступил в малое и неприметное Молдавское княжество воевать отчий стол, шел год 1457 от рождества Христова.

Никто не ведал имени княжича. После гибели отца пришлось ему скитаться по дворам иноземных правителей. Теперь он возвращался с валашским войском, молдавскими сторонниками и наемной челядью. Не раз поступали так в начале века искатели престола. Одних поддерживали венгры, других — поляки. Над их недолговечной властью тяготело Божье проклятие. Там, у Дуная, на рубежах Европы и Скифии, был новый, только что обжитый край. Враждебные стихии сталкивались на его просторах. И вот опять клубилась пыль над ним, и новый меч, пытая счастье своего господина, тянулся к стольной Сучаве[1].

Сила, которую люди того времени именовали Божьим промыслом, готовила руке, державшей этот меч, необычайную судьбу.

В ту пору Молдавское господарство простиралось к югу от Покутья[2] вдоль Карпатских гор до Дуная, Черного моря и Днестра. Окружность его равнялась 222 милям, или 274 часам пешего хода. Когда прекратилось нашествие варварских племен[3], и лишь отдельные набеги еще тревожили страну, осели тут со своими дружинами загорные князья и бояре, ушедшие в вольные просторы от самовластья венгерских королей. Найдя здесь тучные земли и древние леса, они спустились по течению рек в равнины. Это свободное племя вело свой род от древних обитателей Дакии[4], язык его свидетельствовал о владычестве римлян[5] и смешении с ними. По всему северу Семиградия[6], на землях от Западных гор до Марамуреша[7]- сохранились доныне поселения тех древних племен — предков основателей Молдавии.

В начале ХV века княжил в Сучаве Александр по прозванию Добрый[8] из рода Мушатов. И заложил он новую власть по византийскому образцу, жалуя чины, назначая воевод над войсками, пыркэлабов[9] и шолтузов[10] над городами и крепостями. Старым и новым вотчинникам пожаловал он грамоты, установил подати и пошлины, подтвердил армянским, немецким и генуэзским торговым людям установленные, ранее привилегии. Прокняжил Александр в мире и спокойствии тридцать с лишком лет. У горных перевалов, ведущих во владения венгерского короля, застал он немецких рыцарей-папистов[11], однако не докучал им, живя с ними в добром соседстве. Да и у него у самого княгини были веры латинской. При всем том Александр был первым крупным учредителем православия в Молдавии.

Так за одно столетие жители гор заселили окрестные равнины. Умножились их селения до самого Прута и Днестра. Водные угодия свои они измеряли полетом стрел, пасеки на полянах — брошенным балтагом[12], вотчины — на глаз, окидывая взором земли с самого высокого холма и ставя межевые знаки с изображением зубра[13]. Ходили со стадами от Кымпулунга и Тротуша до Килии[14] и Днестровского лимана. Со стен днестровских крепостей княжеская стража обозревала татарскую пустыню.

Богатый край сей, подверженный набегам, нуждался в крепкой власти. А власть сулила князю великую казну. Ибо сложившиеся в Европе отношения, засилие Венецианской купеческой республики на Средиземном море побудили генуэзцев, сокрушенных в своем торговом господстве купцами святого Марка, искать сухопутных путей на Восток. Вступив в сделку с немцами и поляками, генуэзские купцы повели через армянских и греческих агентов торговый промысел по татарскому шляху, лежавшему теперь под охраной нового князя вдоль Молдавии на Белгород- Днестровский[15]. Другая наезженная дорога вела через княжеские соляные копи у Тротуша или через семиградский Брашов к Килийской крепости. Отсюда генуэзские корабли плыли в Кафу[16]. Привилегии и порядки, установленные в княжение Александра Старого, тщательность перечисления товаров и пошлинных сборов на них свидетельствуют о значении этой денежной статьи для господаревой казны. Девственные земли Молдавии приносили свои естественные дары. На обширных отгонных полях множились стада овец и крупного рогатого скота. Часть вывозилась морским путем, часть направлялась в Данциг. Торговые компании Генуи и их отделения во Львове оставляли казне изрядный куш золота. Подобное сплетение различных интересов побуждало венгерских и польских королей добиваться власти иль влияния над этой малой, но богатой и прибыльной землей.

Александр-Воевода Мушат прокняжил в мире и дружбе 32 года в самом начале столетия. Первая его княгиня была из Семиградия. Потом сосватали ему краковянку, сестру самого короля Владислава[17]. И ссудил он его величеству королю, воевавшему с крестоносцами, значительную сумму злотых, получив в залог ляшские земли и города. Послал он — по обычаю средних веков вассальные грамоты обоим королям и почил в вере отцов своих, свободный и независимый, повелев захоронить себя в Вистрицком монастыре, где мирно спит и ныне.