Жизнь после жизни

                Глава первая. Смерть.

Сквозь пальцы смотришь ты на мир,

И не горишь – легка, беспечна.

Но вдруг,  разбудят струны лир,

И ты уйдёшь, ведь жизнь не вечна.

      Сегодня, 19 марта, оборвалась моя жизнь.

      С утра всё было как обычно: проснувшись, я умылась, затем легко позавтракала – кофе и тостом, оделась и отправилась на работу. Прошло некоторое время, которое я просидела за компьютером, составляя отчёты о продажах. После нескольких часов, казалось, они тянулись вечность, настало обеденное время. Как всегда, сходили с коллегой в любимое кафе; плотно пообедали, говорили о чём-то незначительном, так пролетел перерыв. Вернувшись в офис, я снова села за компьютер; принялась за работу: составить пару необходимых таблиц. По заведённому порядку, рабочий день заканчивается в шесть; так и сегодня. Отчёты доделать не успела, однако, рабочее время вышло, пора уходить; выключив компьютер, я забрала сумочку, и покинула офис. На улице обнаружила – телефона в кармане нет. Возвратившись, и взяв со стола забытую вещь, я направилась в сторону дома. Торопилась: сегодня день рождения сестры. Дом от офиса отделяет оживлённая дорога. Не знаю, судьба, или случайность, ведь могла перейти её чуть раньше, если бы не забыла телефон, или, чуть позже, прояви я чуть больше служебного рвения. Но случилось то, что случилось. Дорогу я не перешла; на ней кончилась моя жизнь.

    Тридцать четыре года, не думала, что уйду так рано. А может вовсе и не рано; вряд ли я когда-нибудь изменила бы образ жизни. Я никого не любила по-настоящему, а замужество считала верхом безумия, я не собиралась заводить детей, хотя мама требовала внуков. В моей жизни не было ничего интересного. Работа – дом, дом – работа. Какие-то мужчины, то появлялись, то исчезали; ухаживания не были редкостью, но и фантазией не отличались. Да и встретив достойного мужчину, не думаю, что уцепилась бы. Нет. Не хотелось ничего менять, не находила смысла; может не находила, потому что не искала?

      Я умерла 19 марта, в день рождения сестры.

     Не завидую сестрёнке, теперь, каждый день рождения, мама станет  плакать. Знаю, то будет раздражать Лию, так зовут сестру. Не то чтобы она ненавидела меня, но и любви особой не испытывала: наверное, семейное: отец никогда никого не любил, хотя и не заявлял об этом открыто, итак ясно: прозрачен как стекло.

    Не знаю, чего ждала. В нашем мире говорят о рае, об аде: ад для плохих, рай для хороших. Я не отношусь ни к тем, ни к другим: не сделала ничего полезного, ничем не жертвовала, никому не помогала. Дурных поступков также не совершала: не убивала, не воровала и тому подобное.

    Не узрела блаженного света, пронизывающего горизонт – не приблизиться к небесам; но и чертей не увидела; лишь тело, лежащее посреди дороги. Моё тело. Множество людей стоит вокруг; женщина кричит, – «Доктора, доктора!», из толпы выходит пожилой мужчина небольшого роста: нагибается надо мной, щупает пульс; качает головой.

    Действительно страшно, умереть. Страшно, потому что не знаешь, что будет дальше. Ждёт воздушное, пористое облако, или же, ожидает жаркое, всеобъемлющее пламя, прожигающее кожу, и порывающее внутренности, проникая в тебя до костей…или глубже. Только одно чувство способно перебить страх – любопытство. Становится, вдруг, безумно интересно, что же дальше, что станет теперь, когда душа покинула оковы плоти. Я простояла над бездыханным телом несколько секунд, до того как услышала за спиной глухой, ровный голос.

– Анна.

     Обернулась: предо мной крупная фигура, в чёрном плаще, плывущем по асфальту: человек не шагает, летит; снял капюшон, и я увидела красивое лицо, широкоглазого мужчины, с жёстким, рисованным профилем и всезнающим взглядом. Широкоплечий, пожалуй, плечи такой ширины я не видела раньше, незнакомец протянул руку. Что-то в облике его успокаивало, я, словно, провалилась в бездонные, сухие очи; всё исчезло: перебивающие друг друга чувства, рвущие на части мысли, всепоглощающий страх. Захотелось довериться. Вернее не так: отсутствовали иные мысли: нельзя не довериться появившемуся ниоткуда человеку, если, конечно, он человек.

– Идём, Анна.

     Подумалось, он ангел; образом своим узкобёдрый мужчина завораживает, вводя в состояние нереальности. «Ему нельзя не доверять» – снова пронеслось в голове. Я подала руку, ничего не спрашивая.

      Вмиг мы появились в гигантской светлой зале, переполненной людьми; будто, на вокзале очутились. Люди расположились везде; на скамейках, коих около сотни, на полу, присаживаясь на маленькие коврики, на многочисленных стульях, и даже на столах. Вид большинства усталый и замученный; избиты ожиданием и неизвестностью.