Живые люди

Шарканье босых ног зловеще разносилось по подземной парковке. На фоне сумеречного света из ворот силуэт зараженного дергался, словно марионетка. Это был тощий мужичок лет пятидесяти, синий от тюремных наколок. Грязная футболка болталась на нем как на колу, когда он на негнущихся ногах бесцельно ковылял между рядами машин. Спрятавшись за колонной, я старался дышать как можно реже и тише.

Он бродил так в поисках пищи, возможно, уже не одну неделю, становясь всё медленнее и слабее, пожираемый вирусом и движимый им в этой безнадежной охоте. Охотиться было почти не на кого и не на что. Здоровых людей в городе практически не осталось: кто смогли, бежали сразу, остальные единицы уцелевших, вооруженные и боеспособные, как я, были ему не по зубам. Друг друга в качестве жертвы зомбари почему-то не воспринимали. Собаку или другое животное ему в таком состоянии не поймать, а продукты в магазинах (те, что еще не испортились) он попросту не сможет распаковать, мозг давно перестроен под нужды вируса и даже не распознает за герметичными упаковками что-то съедобное. Это существо неизбежно скоро загнётся, шансов найти пропитание у него нет.

Но прежде, чем угаснуть, он, насколько сможет, усложнит жизнь мне. Проход, по которому он двигался, лежал между мной и входом в мое убежище. Там, за толстой стальной дверью, в помещении охраны торгового центра, было мое тщательно скрываемое логово. Я работал здесь охранником, и, когда всё началось, устроил в бытовке свой безопасный, укромный уголок. Но чтобы туда попасть, мне придется или преодолеть это полуживое препятствие, или переждать. Ни за что нельзя выдавать нахождение своего убежища. Если я пробегу через проход у него на глазах, он, конечно, меня не поймает, но и не уйдет потом отсюда, будет скрестись в дверь, стонать и сводить с ума. Стрелять здесь я тоже не могу, на выстрелы сбегутся такие же хищники со всей округи. И мне придется попрощаться со своим убежищем. Если не с самой жизнью.

Бегать потихоньку между машинами в обход тоже не вариант: у меня с собой трофей — длинный и тяжелый кейс, который обязательно предательски заденет какой-нибудь автомобиль. Чудовище дернется, оборачиваясь на звук, его грудную клетку сведет судорога и из разрушающихся легких вырвется жуткий хриплый стон. Меня передернуло от представленной картины. Последние силы эта тварь посвятит тому, чтобы добраться до меня — безуспешно, конечно, но шуму будет… Да и нервов мне потреплет немало.

Оставалось ждать. А он, как назло, остановился недалеко от желанной для меня двери. Я старался вообще не дышать и не шевелиться, замерев за колонной, благо ее толщины хватало, чтобы меня скрыть. Даже не видя его, я хорошо представлял, как он качается на нетвердых ногах, оглядывается мутными зрачками, прислушивается, принюхивается…

Шарк…

Шарк…

Уже ближе ко мне: ШАРК!

Я бесшумно сглотнул. Свали, мерзость, оставь меня в покое, исчезни! Я не хочу мараться твоей кровью, не хочу видеть твое иссохшее лицо…

ШАРК

Зараженные, даже такие доходяги, очень сильны, мне уже приходилось сталкиваться врукопашную. Их мышцы просто работают на полную, ведь они не чувствуют усталости и боли, не жалеют себя. Машина для охоты и распространения вируса. Если не съест, то покусает. Выживешь после такого свидания — скоро тоже выйдешь на охоту. Не выживешь — оно и к лучшему.

ШАРК!

Я крепче сжал руками дробовик.

ШАРК!!!

— МЯЯЯУ!

Меня словно током ударило. Кошка мяукала со стороны ворот. За колонной, в двух шагах от меня чудовище издало судорожный сиплый выдох и пошаркало на звук. Всё быстрее, переходя на шумный, неуклюжий бег. Кошка взвизгнула и, видимо, слиняла из виду. Но машина охоты уже завелась и остановиться не могла. Я осторожно выглянул из-за колонны: доходяга неожиданно резво бежал к выходу, нелепо размахивая руками и оскальзываясь на каждом шагу. Через несколько секунд в полумрак парковки вернулась гулкая тишина. Путь был свободен. Я осторожно выдохнул, медленно и долго. Взял в руки трофейный кейс. Вышел из-за колонны.

И споткнулся о кошку! Сердце чуть не выпрыгнуло, в гневе я ругнул глупое животное. Успокоившись, повесил дробовик за спину и присел было погладить пакостницу, но та уже побежала прочь, самоуверенно задрав хвост. Хозяйка жизни…

А я не хозяин, мне надо скорее в убежище, прятаться в своей норе и осматривать добычу…

Заперев за собой вход в убежище, я прислонил дробовик к стене и стал снимать свое самодельное снаряжение: сдернул обернутые вокруг предплечий поролоновые подушки, расшнуровал трекинговые ботинки, выложил из карманов жилета пистолет и охотничий нож. Разулся, разделся и обессиленно повалился на диван. Вылазка стоила немалых сил и нервов. Мне удалось избежать столкновений с зараженными, но тащить до убежища тяжёлый чемодан было непросто. Я даже ещё не открывал его — некогда было делать это сразу на месте. И хотя я был уверен, что в нем что-то важное, иногда посещала мысль, что я напрасно себя нагружаю и рискую жизнью.