Живчик

Я стояла в оцепенении и не могла произнести ни звука. Погода сегодня не радовала, как и картина, которую я видела перед собой. Тёплое июньское солнце ещё только просыпалось: утренние лучи едва пробивались сквозь берёзовую листву веток, колыхавшихся под потоками буйного ветра. Казалось, сама природа скрывала весь ужас, который тогда предстал перед моими глазами. Волосы танцевали в такт ветру, прилипали к лицу и закрывали обзор. Я поправляла их одной рукой и старалась вернуть на место, но они не слушались и продолжали путаться.

– Господи, зачем?.. – вырвался из моей груди тихий стон.

Хотелось кричать, но звуки застревали где-то глубоко в груди. Выдавить из себя получалось только еле слышные хрипы. По щекам текли слёзы. Их небрежно подхватывали разлетавшиеся в разные стороны волосы и размазывали по лицу. Всё это было похоже на сон. Ещё минута и кто-нибудь ущипнёт меня, или я сама проснусь от этого кошмара. Но нет… ничего не заканчивалось. Тогда я медленно подошла ближе и подняла голову.

Безжизненное тело моей подруги болталось на грязной корабельной верёвке, один конец которой был привязан к толстой чёрно-белой ветке высокого дерева, а другой обвивал ей шею тугой петлёй. Девушка походила на сломленную марионетку синюшного цвета с мочалкообразной, изрядно потрёпанной ветром копной волос. Из-за неестественного изгиба шеи голова будто болталась отдельно от тела. Лицо и руки покрывали разлитые тёмно-фиолетовые пятна разных размеров. Её отёкшие ноги напоминали кукольные и тихо покачивались туда-сюда. На одной из них ещё осталась чёрная лаковая туфля с маленьким каблуком. А красные, широко открытые, выпученные глаза покойной вселяли страх.

По моему телу пробежала мелкая дрожь. Ладони непроизвольно сомкнулись перед лицом, прикрыв рот, из которого несколько раз подряд вылетели одни и те же слова:

– Моя дорогая… Моя дорогая… Моя дорогая малышка…

Я поняла, что сама ничего не смогу сделать. Всё, что мне оставалось – взять в руки телефон и вызвать скорую. Я быстро достала из кармана джинсов мобильник и набрала 112.

«Япона мать! Какое сегодня палящее солнце! – пронеслась мысль в моей одурманенной голове. – Похоже, вчера я нехило нажрался, чувствую себя паршиво. Воротит не по-детски, а тут ещё это солнце слепит глаза и припекает макушку. Блин, ну как некстати. Хорошо, что солнечные очки всегда при мне, и вовремя выручают». Я тут же снял их с ворота футболки и нацепил на нос. Какое-никакое, а облегчение.

Ещё ни раз я останавливался в пути, пытался отдышаться, смахивал ладонью пот со лба и пальцами со всей силы тёр себе переносицу, которая жутко чесалась от мочек очков и жары. Я долго шёл по какой-то заасфальтированной дороге, прикрывая голову руками. Жажда одолевала меня уже несколько часов, но нигде поблизости не мелькали магазины, где я мог бы купить воды. Или хоть какой-нибудь маленький фонтанчик… ну и тот не показывался на глаза. Сегодня из таких пьют, наверно, только нищие или алконавты. Я слегка улыбнулся, и тут же новая волна боли скрутила мой желудок и отдала в виски.

– Ой, всё… Больше никакого бухла, – проронил я себе под нос. – Интересно, как далеко я забрёл и когда уже удастся свернуть с этой «тропы» хоть куда-нибудь? Может совсем скоро поблизости окажется водоём или автомат с напитками. Я взглянул на запястье своей правой руки, чтобы узнать время. Но моих золотых швейцарских часов на месте не оказалось.

– Вот чёрт! Они же стоили целое состояние, – от злости я со всей дури пнул какой-то камень на дороге и поспешно стал шарить по карманам. Телефон тоже пропал.

– Так, ладно. Бывает, – успокаивал я себя. – Мобильник я по пьяни теряю часто. Неспроста же самое ценное хранится у меня во внутреннем кармане пиджака, – уверенно пробубнил я и прощупал подкладку.

– Да, чтоб тебя! Не может быть! – заорал я. – Тимур, похоже, тебя обобрали. Или ты конченный идиот, – злился я сам на себя. Потом снял пиджак, тряхнул им и ещё раз внимательно проверил всё его содержимое.