Жемчужина Лабуана

Всю ночь над островом Момпрачем 20 декабря 1849 года бушевал неистовый ураган.

Черные облака, будто лошади, сорвавшиеся с привязи, неслись в темных небесах. Яростный ветер, казалось, с каждой минутой усиливается и усиливается. Бурный тропический ливень обрушивал на остров потоки воды. Шторм, бушующий третьи сутки, с пушечным гулом разбивал чудовищные волны о его каменистые берега.

Этот островок, лежащий в нескольких сотнях миль от западных берегов Борнео, известного также как Калимантан, имел дурную славу убежища грозных пиратов. Неудивительно, что он пользовался дурной славой у моряков. Но сейчас он казался необитаемым. Ни в хижинах, что прятались от гнева стихии под сенью огромных деревьев, ни на судах, замерших на якоре посреди бухты, ни в темных рощах, окруживших поселение пиратов, не было видно ни огонька. Лишь на восточном мысу, скалистой оконечности острова, выдававшемся далеко в море, мерцали две точки – два ярко освещенных окна.

В доме, одиноко стоявшем среди полуразрушенных укреплений, в одиночестве сидел у стола мужчина. Самый глухой час ночи, казалось, был для него ничем не хуже светлого дня. Это был человек лет тридцати, смуглокожий, с лицом энергичным и мужественным, исполненным восточной, чуть суровой красоты. Его черные, как смоль, вьющиеся волосы длинными прядями падали на плечи, коротко подстриженная борода подчеркивала слегка впалые щеки, а крутые брови, точно две арки, подпирали высокий лоб, выдавая недюжинную смелость и отвагу.

Справа у стены стоял турецкий диван, а напротив – заваленная нотами старинная фисгармония. Повсюду были развешаны и в беспорядке разбросаны редкие и немыслимой ценности вещи: старинные картины, принадлежавшие кисти известных мастеров, древние фолианты в кожаных переплетах, сверкающий хрусталь и тончайший фарфор. В углах пылились шкафы из черного и красного дерева. Их полки ломились от ларцов и шкатулок, золотых и серебряных ваз – в любой из них можно было в избытке найти жемчужные ожерелья, бриллиантовые подвески, старинные камеи, кольца и браслеты с драгоценными камнями. Все это переливалось в свете лампы, вспыхивая мириадами искорок и бликов всех цветов.

Подле дивана на длинном столе были разложены карты и лоции, навигационные приборы и подзорные трубы. А над диваном стена была увешана разнообразным оружием, холодным и огнестрельным, всех стран и времен. Здесь можно было найти дамасские клинки и разнообразные кинжалы, сабли в драгоценных изысканных ножнах и старинные пистолеты. Картину довершали карабины новейших систем.

Человек, сидевший у стола, был погружен в глубочайшую задумчивость. Казалось, он не видит и не слышит ничего. Он сидел так уже долго, не меняя положения. Наконец резкий удар грома, потряс до самого основания весь дом и вывел незнакомца из задумчивости. Он быстро встал, отбросил назад волосы и прошелся по комнате, бесшумно попирая остроносыми сапогами драгоценные ковры.

– Полночь… – пробормотал он. – Идут пятые сутки, а Янес все не возвращается.

Он поднял бокал с вином, медленно выпил его и задумчиво подошел к фисгармонии. Прошелся нервными пальцами по клавиатуре, извлекая низкие, мрачно звучавшие звуки, и тут же оборвал мелодию. Несколько последних нот утонули в завываниях ветра и шуме бури.

Вдруг он повернул голову и прислушался к чему-то: похоже за этим шумом снаружи, за стенами дома, он уловил какой-то долгожданный звук. Потом набросил плащ и вышел в бурю. Широко и уверенно шагая, он прошел вдоль укреплений и остановился на самом краю скалы, в подножье которой неистово билось бушующее море. Ветер трепал его волосы, дождь потокам и стекал по лицу, но он стоял неподвижно, как скалистый мыс у него под ногами, и жадно вдыхал порывы бури, устремив взгляд в темноту.

Короткая вспышка молнии на миг осветила морскую даль. Черноволосый незнакомец увидел суденышко, которое входило в бухту, лавируя среди кораблей, стоявших на якоре.