Соблазн

— Державин! — рявкает грозным голосом Альбина Валерьевна, заведующая отделением детской травматологии.

Не спеша разворачиваюсь.

Её тёмные волосы собраны наверх, оголяя изящную шею, переходящую в манящее декольте.

— Степан Дмитриевич, — недовольно поправлю я, — если вдруг запамятовали.

— Зайди немедленно.

— Соскучилась? — снижаю голос.

— Прекрати, Стеф! — шикает она. — Ты достал! Жалоба опять на тебя.

Устало закрываю глаза.

— И что?

— Зайди.

— У меня обход. Последний пациент. После — всенепременно!

— Жду.

Агрессивно цокая стальными шпильками, обгоняет. Красивые бёдра, обтянутые белым халатом, ритмично двигаются. Провожаю взглядом…

Захожу в палату. Долговязый парнишка лет тринадцати. Новенький.

— Привет.

Заглядываю в карту.

— Ты Данила, так?

— Павлов… — добавляет несмело.

— А я — Стеф Дмитриевич. Вывих с отёком. Мхм… Показывай. Что ж тебе в травмпункте не вправили?

— Мамка не дала. Говорит, криворукие там. Сюда привезла.

Ощупываю под его болезненное шипение плечевой сустав. Смотрю на рентгеновский снимок.

— А зря не дала. Отёк теперь, болит, наверное, адски…

— Угу… — шмыгает носом.

— Здравствуйте… — подозрительно за спиной.

Оборачиваюсь. Заходит женщина средних лет. Недовольно смотрит на меня. Видимо, «мамка».

— Вы кто?

— Дежурный врач.

— Нам дежурный не нужен. Тем более такой молодой и неоптыный. Нам нужен специалист! Данила профессионально занимается баскетболом…

Пока она гордо вещает мне про достижения сына и его гиперценность, пересаживаю пацана на стул, бросаю на спинку полотенце и аккуратно перекладываю его руку через эту конструкцию.

— Спину выпрями, — помогаю принять правильную позу.

— Поэтому я к нему только лучшего травматолога подпущу! — финалит она свою речь. — А что это Вы делаете?

Присев, дёргаю за предплечье вниз. Хруст, вопль пацана…

Делов‑то!

— Всё‑всё… — успокаивающе хлопаю по здоровому плечу шокированного мальчишки. — Всё на месте. Мужик! Молодец… Даже не плакал! — купирую я его попытку зареветь. — Через пару недель будешь снова трёхочковые закидывать. И отёк пройдёт, и боль. Вот так прижми…

— Вы что?.. — идёт пятнами мать. — Да кто Вам позволил?..

— А в травмпункте у нас не криворукий травматолог, а вполне квалифицированный, — назидательно внушаю ей. — И вообще, сначала здоровьем сына займитесь, а потом его карьерой. У него же сколиоз…

— Что Вы себе позволяете? — задохнувшись от возмущения, переходит она на шёпот. — Вы ж ему руку сломали!

— Медсестру сейчас к тебе отправлю, — бросаю я мальчишке.

— Спасибо, — бормочет он, стесняясь стенаний матери.

— Да я на Вас жалобу напишу! — несётся вслед. — Тоже мне «платное» отделение!

— Платная у вас палата, а отделение самое обычное.

— Понабрали мясников!

Игнорирую, закатив глаза.

Иду к Альбине. Вхожу без стука, запираю за собой дверь, падаю на её роскошное кожаное кресло. Отталкиваясь кроссовками от пола, делаю оборот вокруг оси. И торможу, останавливаясь лицом к окну. Она оборачивается, потушив сигарету. Молча сверлим друг друга взглядами.

— Жалоба, — напоминаю я.

— Стеф!! Ты нахера дочери зама мэра сказал, что она толстая? Ей четырнадцать!

— Я сказал — двадцать лишних килограммов, которые деформировали скелет, расплющили ей стопу. И их срочно нужно скинуть. Что не так?

— Ты ей сказал, что такие мальчики, как ты, любят стройных!

Ах ты, мстительная маленькая стукачка! Рассказала… А я ведь и правда хотел помочь.

— Это была… мотивация, — ухмыляюсь я. — Я ей понравился!

— А если она покончит собой?? У неё теперь депрессия!

— Если ты заглянешь в азы психотерапии ожирения, Альбина, то там умные мужики написали, что пищевые наркоманы к самоубийству не прибегают. Однако юношеская влюблённость может… изменить пищевое поведение. Особенно при стресс‑факторах… А с депрессией она уже поступила к нам…

— Ты идиот, скажи мне?

— Аля, родоки откормили её, как свинью, и не готовы ничего слышать. Они её угробят. И она уже достаточно взрослая, чтобы включиться в ситуацию.

— Нет, ты точно идиот! Не надо никого спасать! Просто делай свою работу, и всё. Травматолог! Здесь и сейчас! А там — хоть передохнут пусть все!

«Не‑е‑т, это уже не жалоба, — оцениваю я её состояние. — Это что‑то личное».

— Травматолог‑ортопед, — поднимаю я палец вверх, уточняя. — Сегодня, кстати, будет ещё одна жалоба.

— На что? — закрывает она устало глаза.

— В этот раз именно на то, что молча сделал свою работу.

— Как же ты достал…

— Уволь! — развожу руками. — Если я херовый травматолог — уволь.

— Ты — лучший, — меняется её интонация на виноватую. — Но…

А вот и личное.

— Ну давай теперь про нас, — киваю я поощрительно.

Открывает шкафчик, достаёт две рюмки и бутылку с остатками коньяка, разливает.

— Не чокаясь? — уточняю я, ловя её настрой.

— Стеф, мне тридцать восемь.

— Я помню.

— А тебе двадцать шесть, — срывается её голос.

Выпиваю залпом коньяк и со стуком ставлю рюмку на стол. Началось…

— А ещё ты мой начальник, и у нас служебный роман, — подсказываю ей.

— Кошмар…

— Ночью ты другие эпитеты подбирала.

— Трахаешься ты как Бог! Но…

— Да говори уже!