Железный шериф

Луис Ламур

Железный шериф

Перевод Александра Савинова

Жестокий пинок в ребра выбросил Шанаги из состояния глубокого сна, и он вскочил на ноги. Нападавший, явно железнодорожный охранник, отступил и вытащил револьвер.

— Даже не пытайся, — посоветовал он. — Просто прыгай вниз.

— Прыгать? Сейчас? Ты с ума сошел! На такой скорости я разобьюсь.

— Туда тебе и дорога. Или прыгай сам, или я стреляю.

Шанаги бросил взгляд на револьвер. — А-а, чего с тобой спорить. За два цента я его могу отнять и засунуть тебе в глотку. Но я прыгну.

Он повернулся, перелез через борт открытого железнодорожного вагона, повисел секунду, чтобы примериться к скорости, и разжал руки. Он упал на согнутые колени и кубарем покатился по насыпи. Поднявшись на ноги в туче пыли, Шанаги услышал исчезающий крик: — И забери свои грязные шмотки.

Из вагона вылетел куль и упал в нескольких сотнях футов впереди. Затем пронесся мимо последний вагон, и Шанаги посмотрел вслед удаляющемуся по поющим рельсам поезду.

Он выплюнул пыль и выругался.

— Ладно, парнишка, — сказал он с горечью, — когда-нибудь придет и на мою улицу праздник.

Бормоча проклятия, он прочистил от песка глаза и уши и медленно огляделся.

Шанаги стоял на насыпи рядом с рельсами посреди широкой и пустой равнины, на которой не было ничего, кроме колышащейся под ветром травы. Она напомнила ему океан, который он видел, пересекая Атлантику из Ирландии в Америку.

Ему хотелось есть, ему хотелось пить, он был зол на всех и вся. Кроме того, болели свежие синяки, полученные в добавок к старым. Он снова осмотрелся. По крайней мере, его здесь не найдут. Шанаги зашагал по насыпи.

Он неожиданно вспомнил выброшенный из вагона тюк. Грязные шмотки? У него не было одежды, кроме той, что висела на нем, все остальное он оставил, когда убегал.

Он скрывался и не мог встретиться с друзьями перед тем, как прыгнуть на грузовой поезд. Он не видел своих преследователей, но слышал, что они бегут за ним. У него не было оружия, и проходящий мимо грузовой состав был его единственным шансом на спасение. Он вскочил в ближайший вагон и как только сел, сразу заснул. На рассвете проснулся и опять заснул, потому что смертельно устал. Поезд был в пути почти два дня и две ночи, так куда же его занесло?

Подойдя к тюку, он постоял, глядя на него, тот валялся в сорняках и молодой поросли кустарника у нижнего края железнодорожной насыпи. Брезентовый мешок и скатка одеял. У него никогда не было ничего подобного.

Шанаги скатился по насыпи и поднял мешок. Тяжелее, чем он ожидал. На какую-ту секунду он хотел бросить его, но все решили одеяла. Пройдет день, и опустится ночь, а до ближайшего города еще идти и идти. Хотя охранник назвал тюк грязными шмотками, одеяла были удивительно новыми и чистыми. Встав на колени, он открыл мешок. Первое, что он обнаружил, был кусок бекона, завернутый в водонепроницаемую бумагу, затем небольшой пакет кофе. "Наверное, принадлежал какому-то Богом забытому покойничку" — сказал он себе, но потом передумал. В мешке лежала пачка писем, записная книжка с чистыми, засунутыми туда листами и карта.

Под письмами он нашел тщательно сложенный костюм из черной шерстяной материи, две чистые рубашки, воротничок, запонки и пуговицы для воротничка. Там также лежала пара нижнего белья, прямо с прилавка, бритва, мыло, кисточка для бритья, расческа, ножницы и немного лосьона для лица.

Но самое главное, на дне он обнаружил револьвер 44-го калибра и коробку патронов. Шанаги проверил револьвер. Тот был заряжен.

Затянув мешок, он повесил его через плечо и тронулся в путь.

День только начинался, наступил первый послерассветный час. Шанаги шел, как он считал, со скоростью две-две с половиной мили в час рядом с полотном железной дороги, чтобы не шагать по неравномерно расположенным шпалам.

По дороге он заметил много кроликов, змею и нескольких стервятников. Больше он не заметил ни одной живой души. Ни деревца, ни животного, ни даже какой-нибудь большой скалы. И так до полудня, когда он одолел почти двадцать миль, только тогда местность начала меняться. Дважды железная дорога пересекала по эстакаде ущелья и в конце концов он подошел к мелкому оврагу, который, сужаясь, упирался в скалу. Шанаги спустился с насыпи и отправился вдоль оврага, миновал утес и оказался перед крохотной впадиной, где росли несколько тополей и ив.

На ровном дне впадины зеленела трава, был выложен неровный круг почерневших от жара и дыма камней для костра, лежала куча хвороста. Шанаги набрал мелких веток и сухой коры и развел костер. Затем нарезал бекон и поджарил его на палочке над огнем.