Зеркальный лабиринт

Старик Адмирал сидел в кресле и смотрел в окно. Ноги, вернее ногу, вторая была протезом, укутывал плед из натуральной шерсти. Такой плед стоил баснословных денег. Антиквариат, передававшийся из рук в руки уже более двухсот лет, достался от бывшего командира Адмирала. На столе перед ним стояла кружка с горячим напитком и бутылка настоящего, крепкого, сладковатого, остро пахнущего рома. Рядом в пепельнице лежала дымящаяся трубка для курения табака. В обитаемом мире табак уже давно был под запретом, как наркотик, наносящий непоправимый вред человеческому организму. Хотя другие наркотики, синтетического происхождения свободно продавались любым торговым автоматом. У Адмирала случилась мигрень и он пил «адмиральский чай». Адмиральский чай — это давняя флотская традиция. Говорят, что она была основана ещё тогда, когда человечество не могло выйти за пределы своей планеты. Но Адмирал не был моряком. Большую часть своей жизни он провёл в космосе. Чтобы потреблять такой чай нужно иметь поистине богатырское здоровье. А вот с этим у Адмирала были проблемы. Тем не менее он потихоньку отпивал из термокружки чай, затягивался трубкой, долго смотрел в окно и потом доливал из бутылки ром. В комнате стоял пряный аромат табака и специй. Хотя, если говорить по правде, Адмирал не был адмиралом по званию. Это прозвище он получил уже после того, как поселился в этом странном месте. Хотя когда-то он действительно был военным. Командиром Особого Отдельного Его Императорского Величества Специального Назначения Отряда. А в просторечье — Космоспецназа.

Рядом со столом стояла высокая круглая подставка диаметром с половину стола. На краю подставки располагался дисплей, где помаргивали индикационные огоньки. Силовые поля образовывали по периметру подставки пространство, в котором поддерживался микроклимат одной очень далёкой планеты. По центру возвышался ствол небольшого экзотического растения, на одной из веток которого сидело неизвестное животное. В истории Земли, откуда родом был Адмирал, были времена с похожими существами. Длинный изогнутый клюв. Очень короткие задние конечности, на каждой из которых было по четыре пальца. Мощные когти. Но было заметно, что в настоящее время это существо находилось как будто в анабиозе. Кожистые крылья со следами заживших ран обволакивали тщедушное тельце, клюв опустился ниже задних лап, чешуйки на шее были встопорщены в разные стороны. И полная неподвижность.

Если быть точным, то в помещении не было окна, вместо него в стену был вмонтирован голографический монитор. На экран проецировался пейзаж неизвестной планеты. Фиолетовые облака, какие-то синие, похожие на растения образования, мелкие и крупные почти черные камни, на которых были видны розовые блики, создавали сюрреалистичную картину. Но Адмирал перестал обращать внимание на завораживающую игру теней и бликов. Он погрузился в воспоминания.

Память. Когда человек прожил длинную и беспокойную жизнь воспоминания рано или поздно начинают занимать все мысли человека. После госпиталя и долгой реабилитации, связанной с потерей ноги и другими ранениями, Адмирал не смог пройти медицинскую комиссию. Его отправили «в бессрочный отдых». В месте, где он поселился после выхода в отставку, люди преклонного возраста называли себя нелепым словом «пенсионеры», а поселение — «дачей». Адмирал не хотел применять их к себе, а потому с соседями не общался. Он уже давно испытывал чувство одиночества и понимал, что никому, абсолютно никому во всём Обитаемом мире, он не нужен. Никто не придёт и не будет с ним разговаривать о чём-то важном, только пустые, никчёмные разговоры. Поэтому Адмирал был молчалив и окружающие его «пенсионеры» просто перестали с ним даже здороваться. Но воспоминания не давали ему просто перестать дышать и покинуть этот мир. Он закрывал глаза и…

Человеческая память в эпоху до начала звёздной экспансии страдала избирательностью. В архивах и библиотеках сохранилось немало научных трудов по исследованию возможностей человеческого мозга. В памяти людей тогда сохранялось не всё. Только самые яркие события. В прошлом даже существовал такой вид искусства, как «мемуары». Некоторые люди, далеко не все, излагали на бумаге то, что с ними происходило. И чем более весомо было положение вспоминающего в обществе, тем более ценным считалось такое произведение.