Зеркала судьбы. Скитальцы

Мир покрывала тьма — непроницаемая, густая, почти осязаемая. Она пропитывала воздух, липла к коже, заливала мраком глаза. Тир-на пробивалась сквозь эту непроглядную тьму, брела туда, где — она интуитивно знала — находилась та, которая нуждалась в ее помощи. Наконец чернота стала рассеиваться, но на смену ей пришел зеленоватый туман, из которого к прорицательнице протягивались извивающиеся щупальца. Ольда небрежно проводила перед ними тонкой рукой, и жадные стрекала сокращались, отдергивались в испуге.

Наступил момент, когда ее упорство было вознаграждено: впереди забрезжил свет — теплый, ласкающий. Гадалка вступила в очерченный им круг, посреди которого лежала черноволосая женщина, закутанная в теплое одеяло. Ольда внимательно всмотрелась в лицо спящей. Словно почувствовав ее взгляд, та открыла глаза и ответила прямым бесстрашным взглядом. Чтобы не волновать больную, прорицательница откинула капюшон.

— Тир-на? — прохрипела женщина.

— Я не ошиблась в тебе, орка. Ты и вправду сильна, — ответила ольда. — Но ты победила болезнь, а не судьбу.

— О чем ты?

Гадалка хотела было пояснить, но ее перебил зазвучавший в сознании голос — красивый, бархатистый и такой ненавистный:

— Тир-на! Вернись и говори, Тир-на!

Эти слова спутали мысли, сковали речь, стиснули горло спазмом. Следом невидимая рука подхватила и потянула ольду назад, в реальность, причиняя дикую, нестерпимую боль. Она сопротивлялась изо всех сил, зная, что необходимо заговорить, предупредить, предостеречь… Язык плохо слушался, но на помощь пришли карты Судьбы — верные соратники, сопровождавшие хозяйку везде, даже в видениях. Соткавшись на ладони прямо из воздуха, они слабо завибрировали, возвещая, что готовы предсказывать.

— Смотри, — с трудом выговорила Тир-на, и от колоды отделился цветной прямоугольник, взлетел и запорхал вокруг лежащей орки.

Ольда, говорила, объясняла, мысленно отвергая настойчивые призывы повелительного голоса, превозмогая силу, которая утягивала ее из круга. Но ей мешали, перехватывали слова, и из-за этого пришлось прибегать к помощи намеков и иносказаний. Боль становилась все резче, мучительнее, и гадалка сдалась, позволила увести себя из видения.

— Следи за зеркалами, — сумела она выговорить на прощанье, накидывая капюшон и растворяясь в темноте.

Вернувшись в постылую комнату, ставшую ее тюрьмой и, возможно, последним пристанищем, ольда тихо застонала.

— Взгляни на меня, Тир-на, — произнес все тот же неумолимый голос.

Гадалка открыла глаза и поморщилась при виде красивой белокурой девушки, которая склонилась над ее распростертым на топчане телом.

— Ваше племя всегда славилось упрямством. Но ты, Тир-на, превосходишь всех, кого я когда-либо встречала, — укоризненно произнесла красавица. — Согласись служить, и мне не придется больше мучить тебя.

— Я служу лишь одной госпоже, — через силу усмехнулась прорицательница. — И рано или поздно она покарает тебя, Мелодия. Нельзя безнаказанно играть роль судьбы.

— Даю тебе еще сутки на размышления, Тир-на — сказала волшебница, не обратив никакого внимания на угрозу, проскользнувшую в словах ольды. — И если ты не смиришься, мне придется вдвое увеличить дозу зелья Беспамятства. Это убьет тебя, но прежде ты расскажешь о своих видениях.

— Будь проклята, — устало уронила гадалка, закрывая глаза.

— Ровно сутки, — напомнила Мелодия, строптиво вскидывая голову, и направилась к двери.

Оставшись одна, ольда уселась на топчане, устремив в стену невидящий взгляд огромных красных глаз, и погрузилась в раздумья.

Ее не пугали предупреждения жестокой магессы. Ольды — магические существа, посвященные Лак'хе, они неподвластны ни Десиду, ни его ангелам, мортам. Смерть для них — лишь небольшой отдых перед новой дорогой, еще одной в бесконечной жизни. Боль — для всех боль. Но и ее можно перетерпеть. Неволя — вот единственное, чего не могли выносить гордые дети кочевого народа. В этой маленькой каморке, где не было даже окон, Тир-на задыхалась, ее свободолюбивая душа изнывала, требуя лучей Атика, свежего ветра, запахов травы, дождя и снега.

Служить людям? При всем своем хитроумии Мелодия безнадежно глупа, если надеется на это. Жрицы великой богини служат лишь ей. Мудрые, загадочные и неуловимые, они путешествуют по Вирлу, следя за тем, чтобы не искажались пути судьбы. Судьба — вот главная движущая сила в этом мире. Каждое существо должно пройти свою собственную дорогу, предначертанную только ему. Дороги эти перекрещиваются, переплетаются, идут рядом, разбегаются, накладываются друг на друга, снова расходятся и теряются в разных сторонах. Их количество в Вирле так же бесконечно, как множество отражений в комнате, полной зеркал.