Жена для наследника Бури

Глина чавкнула и прилипла к подолу единственного платья.

Я осторожно вытащила ноги в испачканных грубых ботинках, оценила ущерб и, пожав плечами, двинулась дальше – здесь настолько экологически чистая грязь, что можно ею лицо мазать, не то что наряды.

Солнце разогрело траву, цветы и насытило воздух восхитительными запахами. С холма открывался уже привычный вид: горы, покрытые растительностью, лес с низкорослыми деревьями, маленькая деревня, раскинувшаяся прямо возле леса, поля, частично отданные под пашни, и луга с разноцветными мелкими цветочками и травами.

Ни единого механизма не омрачало пасторальный пейзаж…

Просто в нашем захолустье их все еще боялись, как огня. Божественного или как его там.

Плетеную корзинку нужно было наполнить доверху, иначе Арглая будет ворчать и грозить своим морщинистым скрюченным пальцем. Сердить травницу не хотелось, как и заставлять её ждать, но я все равно достала блокнот с ручкой и сделала несколько записей.

Мое внимание привлекла точка на небе, которая, чуть увеличившись, превратилась в дирижабль, и обогнула долину по дуге. Я проследила за ней и уперлась взглядом в стремительно набегающие на краю горизонта тучи с яркими всполохами.

Захотелось выругаться. Чертово Око. Пусть сколько угодно местные называют его Великим, но от меня не стоило ожидать почтения.

Плевать мне на его власть и Проявленные Линии. Я сама ответственна за свою судьбу и не собираюсь поддаваться его влиянию.

Ни за что.

– Станислава Сергеевна, вы можете подойти?

Я устало потянулась, чувствуя, как расправляются затекшие за несколько часов мышцы, и встала из-за стола. На котором, собственно, спала. Единственный диван в ординаторской занял Павел.

– Что там такое, Катя?

– Соткин. Мне кажется что – то не так, давление постоянно падает, мечется сильно, нервничает, требует врача.

– Так Виталий Васильевич наверняка не спит, только рад будет подойти, – на минутку проснулся мой коллега. К сожалению, проснулся вместе со своим чувством юмора. Виталий Васильевич был нашим патологоанатомом, а юмориста вчера опять выгнала жена, и он не придумал ничего лучше, чем прийти сюда.

Я хмуро глянула на него и махнула Кате:

– Пойдем.

Осмотрела пациента, написала рекомендации и собралась домой, периодически попинывая тело в кабинете, ставшее причиной болей в спине. Не хватало еще, чтобы его здесь обнаружили. О нас и так слухи ходили, хотя единственное, что позволял себе Паша, так это довольно грубый флирт и приглашение на кофе в больничном кафетерии. Симпатичный парень и грамотный доктор – нам было о чем поговорить. Но, во-первых, он был женат. А, во-вторых, после моего довольно неудачного брака, закончившегося не менее неудачным разводом и рождением ребенка – именно в такой последовательности – ничьё симпатичное лицо меня не интересовало.

Я вполне комфортно чувствовала себя вдвоем с маленьким Максом.

Утро было прохладное.

Я шла к метро и ежилась, чувствуя нарастающую нервозность, причин которой не находила. Иногда у меня возникало ощущение, что так воздействовал на меня сам город. Стылый ветер, дувший с питерских каналов; облупившиеся потолки в высоких парадных; раздражающе мрачные утренние сумерки. Я мечтала уже вернуться в квартиру, забрать сына у подруги и выпить, наконец, нормальный кофе. И так задумалась, что не заметила, как наткнулась на кого-то.

– Красавица, дай ручку, погадаю.

С сомнением глянула на стоящую передо мной старую цыганку. Редкая птица в наших краях, тем более, в такую рань. Я вздохнула:

– Сто рублей.

– Что? – округлила та глаза.

– Сто рублей и можешь гадать.

Цыганка хмыкнула и прищурилась:

– Бойкая… Да только несчастливая. И здесь ты счастье не найдешь…

Я тоже хмыкнула:

– Кто ж так гадает? Разве не должна ты мне про дорогу, принца и любовь рассказать?

Цыганка прищурилась еще сильнее, чуть ли не приникла ко мне, сжав руку, и сказала неожиданно глубоким голосом, от которого нервная дрожь прошлась по позвоночнику. Возникло ощущение, что не цыганка это говорила, а кто-то другой, открывающий рот послушной марионетке:

– Линии уже проявились и ждут своего часа. Все у тебя будет…И дорога, и принц, и любовь. Да только удержать их будет трудно, если себя не переделаешь – не справишься…

– Тут и простого то мужика не получилось удержать… – сказала я дрогнувшим голосом и вытащила руку из цепких пальцев – Куда уж принца…

Старуха будто пришла в себя, отстранилась и, чуть пошатываясь, начала удаляться, но потом обернулась и бросила через плечо:

– Как свет потухнет – за сыном иди.

Я похолодела.

Пальцем в небо попала, что ли, когда про сына сказала? Как в анекдоте:

– Какова вероятность конца света?

– Пятьдесят процентов.

– Это как?

– Либо будет, либо – нет.

Спохватившись, проверила кошелек – кто их знает, цыганок этих. Но все было на месте. Я глубоко вдохнула воздух, помотала головой – ерунда какая – и снова пошла к метро.