Земной муравейник

Еще раз Дайанне; и Пэт Дюпрэ, бывшей арфистке Денверского симфонического оркестра, спасшей мою душу в Батон-Руже во время осени 1970 года.

Даже в своем громоздком защитном комбинезоне Билли чувствовала ночной холод. Хотя позади вездехода не так сильно свистел ледяной ветер и один из портативных обогревателей, заменявший костер, работал на полную мощность, все равно пробирало до костей.

Ничего другого, однако, не оставалось – на планете Ферро не росли ни кусты, ни деревья, но даже если бы они и были, то их вряд ли использовали бы на дрова: древесина ценилась здесь дороже платины.

Ледяной ветер рычал, как обиженный зверь, обтекая приземистый корпус вездехода, и выл на все голоса в острозубых гусеничных траках. Тут и там в клубящихся густых облаках появлялись просветы, сквозь которые проглядывали яркие мерцающие звезды, словно вкрапленные в черный бархат неба и сияющие, как алмазы под лучом лазера. Но и при безоблачном небе тут было бы темно – у Ферро не было лун.

Сказать по правде, уютом здесь и не пахло, но по крайней мере три девочки-колонистки предпочли холод и ветер скуке в обществе отупевших от безделья поселенцев.

– Ну хорошо, чего ради мы здесь сидим? – спросила Мэг. – Мы слопали все запасы и спели дурацкую песню об утонувших кораблях. На том и кончим забаву, Карли.

В свои двенадцать лет Мэг, хотя и была на год моложе Билли и Карли, обо всем имела собственное мнение.

Билли снова поежилась:

– Ладно, пустомели, чем еще обычно развлекаются сидя у костра?

– Если вы обе заткнетесь, я вам расскажу... – Мэг неожиданно похлопала себя ладонью по груди. – Черт возьми, что-то кольнуло, – проговорила она.

– Обычно в походах рассказывают сказки о привидениях, чудовищах и другом дерьме, – заявила Карли, игнорируя Мэг.

– Ну валяй, расскажи что-нибудь, – великодушно согласилась Мэг.

Карли пустилась в рассказы о вампирах и привидениях, и Билли вскоре поняла, что все историй взяты из старого развлекательного файла. Но одно дело просматривать его в своей теплой и ярко освещенной комнате, и совсем другое – слушать здесь, в холоде и темноте, в стороне от Главного Здания.

Порывистый ветер, пронзающий их ледяными иглами, вдруг затих, как бы подчиняясь общему настроению, когда Карли в своем рассказе достигла кульминации:

– ...и вот, каждый год один из переживших эту ужасную ночь сходит с ума! И сейчас наступила моя очередь! У-у-у!

Карли бросилась на Мэг и Билли. Те вскочили на ноги, и все трое залились смехом.

– А теперь, Мэг, давай ты!

– Да уж. Одна старая ведьма...

Мэг дошла уже до середины рассказа, когда вдруг с неба посыпался град. Вероятно, одна из градин попала в обогреватель – он ярко вспыхнул, предохранитель перегорел, и искусственный костер погас. Остались только блеск звезд да огоньки сигнальных светодиодов вездехода. Ночь навалилась на девочек, стало еще тем нее и холоднее, а Главное Здание словно отодвинулось. Град забарабанил пуще прежнего. Билли дрожала, и теперь не только от холода.

– Вот дерьмо. Надо же! Мой отец описается кипятком, когда узнает, что мы сожгли обогреватель. Я полезла в машину, – сказала Мэг.

– Подожди, закончи свой рассказик.

– Ну его. У меня сейчас отмерзнут уши.

– Черт с тобой!.. Тогда пусть Билли расскажет свою байку.

Карли кивнула Билли:

– Теперь твоя очередь.

– Я думаю, Мэг права – надо сесть в машину.

– Брось, Билли, не выпендривайся.

Билли глубоко вздохнула и выдохнула облачко холодного тумана. Она прекрасно помнила свои сны. Хотите чего-нибудь страшненького? Прекрасно.

– Так вот. Существуют такие... твари. Неизвестно, откуда они взялись, но однажды они появились на Риме. Чудища были цвета черного стекла, ростом в три метра и с зубами с человеческую ладонь. Вместо крови у них кислота: если разрезать эту тварь и кровь попадет на человека, то прожжет до костей. Только разрезать их невозможно: шкура чудовищ прочнее оболочки космического корабля. Они только и делают, что жрут и размножаются. Они напоминают гигантских насекомых. Их твердые, как алмаз, зубы прокусывали инструментальную сталь...

– Ничего себе, – проговорила Карли.

– Если они поймают человека, то счастье, если его тут же сожрут, потому что остаться в живых намного хуже, чем умереть. Эти твари помещают внутрь человека своего детеныша, проталкивая его через горло, и он растет внутри, пока не сможет прогрызть себе путь наружу через мясо, кости и кишки, – продолжала Билли.

– Ух ты! – выдохнула Карли. Мэг ударила себя в грудь.

Билли замолкла, ожидая реакции на свою страшилку.

Но тут Мэг пробормотала:

– Я... я чувствую себя... не очень-то хорошо.

– Плюнь, Мэг, это всего лишь бредни, – сказала Карли.

– Нет, нет... У меня что-то с животом – о-о-о! Билли поперхнулась.

– Мэг?

– А-а-а, как больно!!!

Мэг снова ударила себя в грудь, словно пытаясь убить какое-то зловредное насекомое, забравшееся под одежду.