Земля Сэкеттов

Существует расхожее мнение, что все мы и каждый из нас в отдельности являемся детьми иммигрантов и переселенцев-чужестранцев, включая и американских индейцев, хотя они появились здесь немного раньше нас. То, чем является человек от рождения и чем потом становится в жизни, частично зависит от его наследственности. То же самое в полной мере можно отнести к мужчинам и женщинам, которые появились и осели на Западе, они тоже не возникли внезапно из преисподней. У каждого из них были предки, семьи и прошлая жизнь. Точно так же, как домашний скот, привезенный из Европы, постепенно эволюционировал и превратился в диких длинноногих техасских «лонгхорнов», американским пионерам-первопроходцам присущи особые свойства и характерные черты.

Физически и психологически стремление к перемене мест зародилось у пионеров еще в странах их прежнего проживания, когда у них возникло желание эмигрировать. В большинстве случаев решение эмигрировать принималось самостоятельно, его никто никому не навязывал. И даже в тех случаях, когда власти кого-то вынуждали к такому решению, попросту изгоняли из страны, то те, кто выживал, отличались физической силой, жизненной стойкостью, выносливостью, а зачастую и бунтарской натурой.

Историю творят не только короли и парламенты, президенты, воины и генералы. История — это прежде всего судьбы людей, их любовь, доброе имя, вера, надежда и обыкновенные человеческие страсти. История — это также и личная жизнь человека от рождения до смерти, это также и голод, холод и жажда, страдания от одиночества и печали. Когда я начал писать свои повести и рассказы, то неожиданно обнаружил, что все чаще и пристальней сам начинаю вглядываться в прошлое, для того чтобы выяснить происхождение людей и яснее представить себе прототипы и прообразы будущих пионеров.

Некоторое время тому назад я решил написать об истории новых американских земель, освоенных пионерами на Западе США, через показ судеб представителей трех семей — вымышленных персонажей, но на основе изложения фактов и сведений, базирующихся на документальной достоверности. Я произвольно выбрал для своих героев следующие фамилии — Сэкетт, Чантри и Тэлон. В процессе исследований и работы над фактическим материалом я установил, что семья Сэкеттов действительно существовала в реальной жизни и происходила из Айл-оф-Или, английского графства Кембриджшир. Ради исторической достоверности я решил вывести моих вымышленных Сэкеттов из тех же мест.

Графство Кембриджшир — это край сплошных болот и топей, низкая болотистая местность частично покрыта водой. Мужчины — обитатели болот всегда отличались независимым характером и прямотой суждений, этими же качествами обладали и мои вымышленные Сэкетты. Вдобавок ко всему, они еще были и охотниками, и рыбаками, что являлось весьма немаловажным фактором, так как из всех людей, впервые достигших берегов Америки, мало кто имел реальное представление о науке выживания. Оказавшись на земле, буквально кишащей дичью и птицей, изобилующей съедобными дикими растениями, многие переселенцы страдали от голода, и поэтому должны были научиться охотиться и рыбачить у местных индейцев.

Совершая увлекательное путешествие по страницам романов вслед за его героями, читатель сможет проследить, как эти семьи из поколения в поколение упорно прокладывали себе путь на Запад. После завершения этого долгого путешествия, когда будет достигнут конец пути и когда будут прочитаны сорок с лишним книг, у читателя сложится довольно точное представление об американских пионерах, заселявших и осваивавших Запад.

В предлагаемом вниманию читателя произведении его ждет знакомство с первым прибывшим в Америку Сэкеттом.

Луис Ламур

Мой собственный дьявольски азартный и отчаянный характер был причиной многих моих огорчений, а самообладанию и умению искусно обращаться с оружием меня научил отец.

Не обладай я этими премудростями, давно бы уже моя кровь омыла мощенные булыжником мостовые Стамфорда, а запасы моих жизненных сил иссякли бы с последними каплями крови… И ради чего?

До того случая, который произошел со мной в Стамфорде, считалось, что во всем болотном крае не сыскать более степенного молодого человека, чем Барнабас Сэкетт, и никто не собирал лучшего урожая со своего поля, чем я, и никто не был более удачлив при ловле угрей в болотах, которые были моим вторым родным домом.

Но вот однажды я случайно поймал капризный взгляд незнакомой девушки, лицо находившегося рядом незнакомца вспыхнуло от бешеной ревности; завязалась жестокая потасовка, в результате которой моя жизнь могла легко улетучиться, испариться подобно туману над болотами под лучами летнего солнца.

В то время, а это был 1599 год, человек моего общественного положения не мог позволить себе ударить человека благородного, дворянского происхождения, не рискуя при этом жизнью, ну а если ему и удавалось остаться в живых, он постоянно чувствовал нависшую над ним безжалостную карающую десницу.