Земли меча и магии (СИ)

Смеюсь, глядя на быстро убегающие куда-то тяжёлые свинцовые тучи, и на то, как острые зубья горных пиков безжалостно рвут и терзают их нежные рыхлые тельца. Смеюсь, переведя взгляд ниже, на густой тёмный лес, который будто сдавил двумя мрачными глухими стенами разбитую просёлочную дорогу. Смеюсь, присев на корточки и набрав в руку горсть пыли; смеюсь, сорвав растущую на обочине длинную сочную травинку; смеюсь, потрогав холодную влажную землю; смеюсь, сбив рукой пролетавшую мимо жирную муху. Смеюсь, потому что не могу поверить в происходящее. В то, что, видимо, долгая череда неудач наконец сменилась победой, и в то, что всё окружающее — теперь моё.

Тяну из ножен, неудобно и непривычно висящих сбоку, меч. Любуюсь на него, глажу холодный металл, пробую пальцем остроту лезвия. Размахнувшись, срубаю ветку дерева, неудачно оказавшегося рядом; она падает на землю, с лёгким и обиженным шелестом, но всё же послушно. Возвращаю клинок в ножны, проведя на прощание пальцами по эфесу, бережно, как по коже любимой женщины. Крутая, настоящая, мужская игрушка.

Поднимаю правую руку, на среднем пальце которой блестит перстень с большим красным камнем, видимо, рубином (тут не поручусь, потому что живьём никогда такого не видел, как-то не доводилось). Присутствие кольца на пальце для меня чуть ли не более непривычно, чем ножны сбоку: никогда не носил подобных штук. Долго смотрю на игру света в камне, поворачивая его под разными углами. На самом деле, эта игрушка ещё более мужская, ведь там, внутри, спрятана власть. Изо всех сил напрягшись, пробую снять — бесполезно. Так и должно быть, это только моё: его нельзя ни подарить, ни отнять. Разлучить меня с ним получится, возможно, только если отрубить палец, да и то, далеко не факт…

Сконцентрировавшись, отдаю мысленную команду. Рядом со мной в воздухе появляется большой чёрный прямоугольник, лежащий горизонтально, с крохотным зелёным пятнышком посередине. Ещё одна команда — и прямоугольник начинает увеличиваться, пятнышко растёт, поглощая черноту, и вот уже в его центре можно разглядеть крохотную одинокую фигурку, стоящую на лесной дороге. Невольно поёжившись, бросаю взгляд вверх, в точку, из которой открывается такой ракурс, как на колдовской карте; но, конечно же, там только тучи. Снова посмотрев на висящее передо мной изображение, успеваю заметить, что человечек там только что смотрел прямо на меня, но быстро отвернулся, и вот уже вновь уставился куда-то вниз и в сторону. Пытаюсь приблизить ещё — дальше никак, максимальное увеличение. Закрываю.

Хлопаю по туго набитой тяжёлой кожаной сумке, безжалостно давящей на плечо. Чуть повозившись, побеждаю хитрые завязки, запускаю туда руку и извлекаю наружу горсть ярко сверкающих золотых монет, которые будто бы светятся сами собой. Да, там целое состояние по местным меркам, да и немалая сумма в земном эквиваленте — все мои сбережения за долгие годы, и ещё кое-что. Ссыпаю деньги обратно. Это очень хорошо, когда на старте ты не бедняк, а уже вполне обеспеченный человек.

Разворачиваю руку ладонью вверх, и представляю, что вижу лежащую на ней раскрытую книгу. Еле — еле успеваю подхватить и спасти от падения материализовавшийся фолиант, оказавшийся весьма внушительных размеров и немалого веса. С трепетом и благоговением начинаю листать древние пожелтевшие страницы, с которых слетает самая настоящая книжная пыль, и разглядываю картинки всевозможных существ и чудовищ, строений, не всегда понятного назначения предметов, а также строки текста, будто бы от руки написанного красивым готическим шрифтом. Всё это мне предстоит изучить, пока содержимое заветного томика я просматривал только бегло. Подношу его ближе к лицу и с наслаждением вдыхаю сладкий, и — такой настоящий запах старой книги. Да, работа с ним будет настоящим удовольствием. С лёгким сожалением захлопнув, мысленно прячу его опять в то неведомое нематериальное хранилище, где он хранился до этого.