Зелёный выход Белого Магая

Магай проснулся от приступа тотальной тишины. Слегка приподнял сухие белые веки и опять зажмурился. Любопытным взглядом хищной совы его изучала нависшая безысходность. Желтушное безмолвие покрыло трещинами небесную твердь, сухой камыш стоял монолитной скалой янтаря, дышалось через силу горячим спрессованным в поролон воздухом. И ни единого звука, кроме собственного сиплого дыхания из пересохшего скукоженного рта.

Превозмогая смертельную усталость после продолжительного забытья, Магай заставил подняться своё белое долговязое тело и нехотя огляделся по сторонам. Вроде всё тот же унылый пейзаж вокруг: мерцает чёрная смола озера сквозь камыши, где-то стоят островки плакучей ивы, а над скорбной долиной нависают антрацитовые скалы, переливаясь тревожными бликами застывшего гудрона. Но сегодня всё было иначе.

Сегодня сущее окончательно перестало быть.

С каждым днём оно всё больше и больше застывало и трескалось. А сегодня полностью затвердело и целиком покрылось густой паутиной трещин. И над мёртвой долиной нависло тотальное безмолвие.

Магай определил мутным сознанием начало последнего дня и решил, что он больше не побежит. В отчаянной жажде отсрочить своё умирание, он пережил всех своих белых братьев и сегодня остался совсем один, дожив до момента, когда сущее завершилось, превратившись в своё собственное отражение.

Он почти забыл своё прошлое. Помнил фрагменты из солнечных зайчиков, белых комочков, свисающих ушек; изумрудную лужайку и тёплые окошки под холмом. Но сейчас ему казалось, что всё это он себе выдумал. Магай уже не верил в прошлое. Наступило и раздавило всей своей тяжестью тотальное настоящее без всякой надежды на будущее. А память – ничто, лишь фантазия воспалённого мозга.

Каждый день Магай спасался бегством ценой жизни своего менее расторопного брата, такого же белого и долговязого, с такими же красными глазами и загнанным сознанием, с такой же робкой забитой душой.

Каждое утро с антрацитовой скалы спускался Чёрный Вай, громко шелестел камышом и пробирался к стоячей воде. Сначала он пил мутную жижу. Потом заходил в неё по грудь и застывал, зажмурив глаза. Озеро нагревалось от его чёрного термического тела и начинало кипеть. Клубы белого пара стелились по берегу, заполняя собой долину, чтобы магаи не видели ничего дальше своих розовых носов. После этого Черный Вай поднимал страшную звериную морду к жёлтому небу и по всей долине раздавался жуткий тоскливый вой, раскалывающий сознание на миллионы осколков, ломающий волю и вводящий в мертвенное оцепенение. Небо не выдерживало напряжения и начинало моргать, что вызывало кратковременные вспышки абсолютной темноты, и тогда начиналась его охота. Чёрный Вай был тяжёлым и медлительным – он еле двигался по затопленному берегу в облаках белого пара. Но в моргающем тумане он перемещался рывками и его черный силуэт прыгал в пространстве как фантом, телепортируясь в любую рандомную точку на карте. Магаи в панике разбегались, хаотично перемещаясь из стороны в сторону, потому что бежать было некуда в лабиринте камышей от скал до озера по кругу. Но с каждым мгновением бежать становилось всё тяжелее, а моргающее тьмой жёлтое небо погружало запуганных магаев в хтонический транс, сбивая с ориентира, и всё чаще приходилось оглядываться на приближающуюся рывками черную голодную смерть.