Здравствуйте, я ваша ведьма!

– Ты не можешь отправить нашу дочь в эту гадскую Академию! – голос мамы из-за закрытой двери доносился приглушенно, но слова были ясно различимы, будто я… сидела под столом, как бывало в детстве, и подслушивала.

Я замерла на нижней ступеньке, едва занеся ногу на вторую, потом обернулась и тихонько подкралась к папиному кабинету, стараясь даже дышать через раз, чтобы не выдать себя ненароком.

– У нее дар! – ответил степенно папа. Я даже представила, как он в этот момент важно погладил свою бородку.

Брямс! Хрясь! Бумс! – послышался звон. Зная норов матушки, я не удивлюсь, если хрустнула папина голова.

– Она – ведьма! – рыкнула папина любимая женщина. Я сделала вывод, что папина голова уцелела, так как разговаривать с мужем, которому только что проделала дыру в черепе даже мама бы моя не стала, выдохнула чуть громче, чем должна была и сжалась в комок – а ну заметят?!

– Точный маг! – парировал он спокойным голосом.

Я хмыкнула. Надо идти спать, ничего нового я не услышала, а бесконечные споры, ведьма я или маг, продолжались с тех самых пор, когда я случайно в четыре года превратила в жабу заезжего торговца всяким барахлом, а его потом пришлось расколдовывать родителям. Говорят, торговец с тех пор слегка умом тронулся, в полнолуние начиная истошно квакать, но я точно не виновата, оно само! Честное-пречестное слово!

Потом также оно само случилось с моей учительницей словесности. Правда, ее я не в жабу превратила, а всего-навсего подпалила платье, что приличным ведьмам было категорически невозможно сотворить. Так родители узнали, что в любимой младшей дочурке сосуществуют два дара – ведьминский матушкин и маговский папенькин. С этим знанием я и прожила на свете целых пятнадцать лет. Сестра Тильда, к слову, тоже и ведьма и маг, и успешно с этим сосуществует. Правда, муж ее, Тиари, не особенно рад некоторым фактам, вернее, особенно не рад, так как их ушастые дети унаследовали такую взрывную способность и магичить и ведьмачить, что оставалось только прятаться, если одному из них приходило в голову слегка пошалить. К счастью, Точным магом из них никто не родился, все пошли в деда со стороны отца и бабку со стороны матери. Все – это восемь штук ушастых, четверо из которых близнецы, родившиеся друг за другом у моей сестренки, а остальные, как она выразилась, получившиеся случайно и незапланированно. Угу. Знаю я это «незапланированно». Если б не видела, что муж Тильды – эльф, сочла бы, что она вышла за кролика, так как плодовитее этих милых пушистиков только мышки. В те разы, что я приезжала к сестре в гости с ночевкой, они с мужем рано удалялись после ужина в спальню и потом до самого утра из их комнаты слышались разные неприличные звуки. Тьфу, в общем, а не жизнь. Я точно до такого не докачусь, а если и выйду замуж и решу рожать детей, малыш будет один и точка. Я себя к крольчихам не отношу. И мужа не буду в спальню пускать, пусть спит в своей! Вот еще, храп чужой слушать! И одеяло делить! И вообще, в постели я люблю быть звездой – ручки-ножки раскидывать и спать! Так что муж в этом деле будет только досадной помехой.

Хмыкнув, легко взлетела по лестнице к себе в комнату и рухнула на кровать.

– И чего ты такая счастливая? – из подушек вынырнула недовольная морда толстого рыжего фамильяра, смешно щурящего глаза и зевавшего во всю пасть.

– Решила, что замуж не пойду! – ответила ему, беря яблоко с тумбочки и вгрызаясь в него зубами. – А то вон Тильда того и гляди очередного эльфенка родит.

– Ну-ну, – хмыкнул Фафнир и вновь уткнулся носом в постель. – Знаем мы это ваше «не выйду замуж». Встретишь какого-нибудь хмыря, влюбишься в него и пиши пропало. Потом сразу дети пойдут, а там и до старости недалеко, – голос его становился все тише и тише, а под конец так и вовсе раздалось негромкое похрапывание.

Да уж, заманчивые перспективы нарисовал кот. А главное, что будь я – не я, а кто-то другой, то эти перспективы были бы и впрямь самые радужные.

С хорошими мыслями я разделась, лениво провела руками перед лицом, с помощью магии очищая кожу и рот, потом вдоль тела, становясь аки младенчик, и нырнула в прохладные простыни, погружаясь в сладкий сон с розовыми единорогами.

– Алисия! – шепот матушки ворвался в мою голову. – Алисия, проснись!

Я подскочила, непонимающе заозиралась и узрела мать мою ведьму сидящей рядом со мной в образе совы.

На ней был белый чепчик (матушка утверждала, что он сберегает волосы, правда, от чего сберегает – непонятно), длинная ночная рубашка, а глаза казались огромными на бледном лице, круглыми и хлопающими ресницами. Ну чисто филин. Или сова. Интересно, что привело родительницу ко мне в спальню ночью? Вроде, я не храплю, не луначу, кошмары мне не снились сто лет уже… По крайней мере, жалоб до сего момента не поступало.

– Мам? – хрипло каркнула я.

– Бежать надо, дочь, бежаааать!

Что?