Здравствуй, Дедушка Мороз!

Нас так воодушевил успех сборника «Many Bloody Returns», что мы тут же бросились составлять следующий. В каждом рассказе первого сборника должны были присутствовать две обязательных темы: вампиры и день рождения. Идея себя оправдала, и для второго сборника мы тоже решили выбрать две темы. Выбирать их было очень весело — может быть, даже слишком, — и нас не раз заносило, когда мы перекидывались блестящими идеями по электронной почте. Например, зомби и День Посадки Деревьев — как вам?

Но успокоились мы на более разумной комбинации: оборотни и Рождество. Потом, опять же веселясь от души, составили список авторов, которых хотели бы видеть. К нашему восторгу, почти все они согласились. Дж. К. Роулинг, правда, отговорилась тем, что занята какой-то другой серией, но почти все прочие смогли представить рассказ в необходимый срок.

Мы надеемся, что вам этот сборник будет так же приятно читать, как и первый. Поразительно, как талантливые писатели разных жанров строят такие разные рассказы из двух одних и тех же блоков. Читайте и наслаждайтесь.

Нэнси Пикар четыре раза номинировалась на премию «Эдгар», неоднократно награждалась премиями «Энтони», «Агата» и «Макавити» за романы и рассказы. Также она лауреат премий Шамуса и Барри за короткие рассказы. Она гордится тем, что первое ее фэнтези было отобрано для антологии лучших произведений в жанре фэнтези и ужастиков. Живет она в районе Канзас-сити. В детстве была травмирована фильмом про вервольфов.

— Я тебе говорю, — убежденно толковал Паша, — это все объясняет!

— Да ну, брось, — кривился Сергей.

Двое вампиров сидели за любимым столиком в любимом кубинском кафе, и флуоресцентное освещение придавало болезненный иссиня-белый оттенок всем лицам, а не только им. До кафе здесь был гей-бар, а до того — гостиница-бутик, а еще раньше — похоронное бюро, сменившее особняк, выросший на месте кокосовой плантации, разбитой на месте охотничьих угодий крокодилов. А что было до того — этого они не знали: тысяча семисотые годы — это было еще до них. Но из всех обликов этого места им больше всего нравилось кафе. Сюда можно было зайти до ужина и наметить каких-нибудь обжор, столько поглощающих пищи, что после смерти аж тряслись студнем. Паша любил себе представлять, что в их жирной крови еще ощущается жареный привкус гарнира, а Сергей просто радовался, что еда достается легко. Жирный человек — неповоротливый человек.

— Да нет, ты послушай, — горячился Паша. — Я тебе говорю: он вампир, Санта-Клаус. И это все объясняет! — Он хрустнул пальцами, устремил их, длинные и бледные, в сторону Сергея. — Вот, например: сколько ему лет?

Сергей взял в ладони чашку кофе, только что принесенную официанткой. Третья уже за вечер. Официантки знали, что «долить» — это значит вылить полную чашку остывшего кофе и принести горячую. Не пить, он никогда его не пил, только руки грел.

— Много, — буркнул он хмуро.

— Никто не знает, так ведь? Но уж точно больше срока человеческой жизни. Он древний, — перечислял увлекшийся Паша, — вечный, как мы. И работает только ночью:

«Р-работает», получалось у него. Он так и не избавился до конца от русского «р».

— Паша, он же не существует!

— Так и мы с тобой тоже вроде как нет.

Сергей на миг опешил, даже красивый лоб нахмурился морщинами.

Оба они исключительно хорошо выглядели — обращенные в свои двадцать с чем-то лет, с русской императорской кровью в жилах. Паша был белокур, как голливудская дива, когда о Голливуде еще слыхом не слыхали, у Сергея волосы были так же густы, темны и курчавы, как мех русского медведя. Двоюродные братья, они сейчас были родными по крови более чем в одном смысле. Выслушав за три сотни с лишним лет множество Пашиных «теор-рий», Сергей научился находить моменты, когда — как ему казалось — можно было вставить опровержение. На этот раз оно казалось ему неоспоримым:

— Но он же входит в дома!

— Ага. По приглашению!

— По приглашению? — Вампира в дом надо пригласить: он не может завалиться просто так, как незваный гость к обеду. — Когда он приходит, люди спят. Они же не дежурят у камина, не орут в трубу: «Санта, заходи давай!»

Паша улыбнулся — ему его теория нравилась. Он вообще к своим теориям относился с нежностью.

— Так печенье же! — сказал он торжествующе.

— Печенье?

Сергей улыбнулся неожиданному слову, потом засмеялся вслух, показав зубы.