Заявка в Демиурги...

Где-то среди Межреальности. Все так же высится, над заполненной туманом бездной, все тот же, громадный пик, что больше напоминает шпиль, чем гору. И тот же одинокий человек, все так же застыл на самом краю, маленькой площадки, на самой вершине. Кажется, что он тут и обитает, никогда, не покидая, это, полустабильное место. Вокруг никого, и ни чего нет, только покрытая изморозью скала. Небо плавится, а изредка освещающие, его всполохи, высвечивают струящиеся неведомо где, реки, из расплавленного камня.

Мужчина достал из сумки, старую каменную фляжку, откупорил и сделал большой глоток, тягучего, красного вина, и закрыл глаза, полностью предаваясь ощущению вкуса. Затем вновь распахнул очи, и, не пряча сосуд, отойдя подальше от обрыва, уселся, скрестив ноги. Он освобождал место, для своего визави, а пока тот отсутствовал, задал себе вопрос:

— А остаются ли Великие Силы неизменными? — И сам себе ответил — пожалуй, нет.

Вот и Собиратель Душ, изменился — наверно сказывалось пребывание в особых областях Сущего. Еще изначально, в давние времена, тот стал практически недоступен. Ни для кого! Последний раз до него смогла дотянуться только одна лишь кроткая девушка, былая Богиня, отказавшаяся от родни, и тем самым от Истинной божественности… Но был еще один случай, когда до Пернато Змея, тьфу ты, уже Великого Орла, дошел зов. И тот откликнулся. И теперь, тот, кто однажды уже обращался к нему, позвал снова. И имел право — ведь исправно рассчитывался с долгом, направляя души павших, только ему — Соборному Мировому Духу. Хотя у того, в недавнее время, тоже появились конкуренты…

Исполинская тень, промелькнула над головой, и Орел, грациозно уселся на каменную площадку, едва не придавив ожидавшего его, человека. Повернул голову, чтобы лучше видеть призвавшего его, человека, хотя ему это и не требовалось, легко вонзил когти в камень, и без обиняков, поинтересовался:

— Чего звал? Опять что ли кого-то надо пробудить? Вернуть из вечной спячки, или что другое? Может снова, суть своего клинка, очистить жаждешь?

— Здравствуй Великий!

— И тебе не хворать, хотя, не ты ли говорил что нам не до этих лишнесловий?

— Я, но вежливость еще, ни кому не помешала. Да и брат твой, меня постоянно укоряет, в том, что непочтителен и про приветствие забываю. А звал, потому что не дает мне покоя, мысль о судьбе одного молодого чародея. Он славно потрудился на благо якорного мира, и не только. Ты должен знать кто он, и где искать его суть.

— Я-то знаю… Но почему, он тебя так волнует?

— Потому что, напоминает мне меня, юного, ничего толком не понимающего…

— Будто сейчас, ты много понимаешь… — Перебивая, заметил Великий Птах — но прости, перебил. И к чему ты клонишь?

— Ну, я в смысле, что он не понимал, в какие разборки ввязался, взявшись защищать миры, по собственной воле. К тому же, благодаря нему, из ловушки вырвались братья-боги, а план противоборствующих им Сил, провалился. Ведь думаю, ни твоему братцу, ни тебе, их участь не безразлична.

— С чего ты это взял? Ну да ладно, в общем, я понял, куда ты клонишь. Но говори толком — чего хочешь? Что конкретно, хочешь от Нас? Даже освободившиеся Боги, и те, как-то не удосужились заняться его судьбой, хотя и знали о нем…

— Разыщи его душу, и верни в тело. А так же позволь моим чарам, вернуть ему прежний облик. Дальше я все сделаю сам.

— Гм, а ты понимаешь, насколько высока будет плата за мое вмешательство? Да и связующие положения Закона… Хотя именно ты и понимаешь, чего это я?

— У меня пока еще есть возможность, чтобы рассчитаться. Не во всех моих мирах, побывал Мессия. И не во всех верят в Валгаллу, которую так и не восстановили… Так что пару сотен душ, уж как-то организую. Надеюсь, ты их правильно приспособишь.

— Ну то, не твоего ума дела, как я их использую… А насчет некроманта — ладно, считай, уговорил. Я подумаю над этим. Только со старым телом это не выйдет… Но в остальном можно посодействовать. Дадим ему новую оболочку. — На миг он умолк, а потом добавил совсем уж неожиданно — Знаешь, а я рад, что тебе еще не все равно, и это, что-то да значит. А теперь, бывай! Некогда мне тут рассиживаться…

— Погоди, а братец твой далеко?

— Для нас, это понятие не существенно. И ты же знаешь, брат, он сам себе на уме, я не так-то уж часто с ним вижусь. Ну все, говорю некогда мне… Отрываешь.

Взмах могучих крыльев, и громадный Птах испарилось, как будто его здесь и не было, на скале остался только человек, проговоривший тому вслед искривляя при этом губы:

— Вечно вам некогда, занятые прямо куда там. Столько лет прошло, а все никак не пойму, вы на самом деле Третья Сторона, или все же Первая? Или…

Он поднялся на ноги, хлебнул еще вина, из так и не закупоренной фляги, и некоторое время постоял, не шевелясь и не двигаясь, словно бы к чему-то прислушиваясь, а потом проговорил натужно:

— Ну что скажешь? Пришел объявить Приговор? Слишком много, у меня отлучек?

Холодный голос, сейчас слышимый только ему, произнес: