Завтра не умрет никогда (Сборник)

Корабль вышел из гиперпространства, и компьютер переключил энергетическую установку в режим планетарного движения. Теперь, когда до ближайшей планеты оставалось почти два миллиарда километров, придется лететь почти трое суток.

— Чокнутся можно от этой техники, — подумал Зуни, — межзвездный бросок занял всего пятнадцать минут, а внутри системы придется тащиться не знамо сколько. Что там по системе? — недовольным голосом пробурчал он компьютерному диспетчеру.

— Система W512R. Корабль движется строго по курсу. Четыре планеты, девять спутников. Данные о планетах поступают для обработки. До ближайшей планеты пятьдесят один час сорок две минуты подлетного времени.

— Это я и без тебя знаю. Что-нибудь обнадеживающее есть?

— Пока никаких сигналов о присутствии разумной жизни. Сканирование показывает полное молчание вокруг планет. Первые данные говорят, что жизнь на них маловероятна.

— Понятно, значит опять тупая работа.

Впрочем, Зуни к этому привык. Он работал простым картографом и вот уже десять лет занимался тем, что летал на межзвездном корабле по Галактике от одной звезды до другой и с помощью спутников составлял карты планеты, которые вращались вокруг своих солнц. На основе этих данных составлялись межзвездные карты. Первые годы Зуни нравилась эта работа. Дальний космос, полная самостоятельность, ни тебе подчиненных, ни начальников. Красоты новых миров. Но вскоре это стало надоедать. За десять лет, что Зуни бороздил просторы космоса, он ни разу не встретил разумной жизни. Так, кое-где встречались различные формы флоры и фауны, но разумной, никогда. Да и сама работа была настолько однообразной, что последние три года он только и думал о том, куда бы уйти с этой работы. Однако было много сдерживающих факторов. Один из них это то, что он привык к одиночеству. Пять, а то и шесть месяцев он был в космическом плавании, после чего возвращался на базу, чтобы передать собранные материалы, пополнить запасы продуктов и энергии и снова отправлялся в космос. Находясь на базе несколько дней, его начинало все раздражать, и он мечтал только об одном, поскорее улететь и остаться одному. Единственным его собеседником, которого он терпел, был компьютерный диспетчер корабля. И все же, как только он оказывался в космосе, и очередная разведка снова оказывалась стандартной процедурой сбора данных, он приходил в уныние и начинал размышлять о смене работы.

Была и еще одна причина, которая заставила его подумать об уходе на другую работу. Это личное одиночество. Зуни было уже тридцать шесть, а он так и остался девственником. Это так тяготило его, что он стал просто комплексовать. Последний раз, когда он был на базе, он даже почти решился на то, чтобы сходить в бордель, но в последний момент, просто испугался и прошел мимо.

— Я полный идиот, трус и размазня, — сказал он в этот день самому себе и напился, хотя и не был большим любителем спиртного. Как получилось, что Зуни стал таким ботаником, как его прозвали на базе, он и сам не понимал, хотя и догадывался. Он жил на спутнике вместе с матерью. Она работала в центре навигации полетов, и конечно с детства Зуни бредил стать пилотом космического корабля. Он мечтал об этом чуть ли не с пеленок и потому сначала в школе, а потом в центре подготовки пилотов, он день и ночь думал о том, чтобы его мечта осуществилась. На первый взгляд в ней не было ничего не достижимого, однако были причины, которые мешали Зуни достичь этой цели. С детства он рос весьма слабым, если не сказать дистрофичным ребенком, да к тому же не слишком обладал интеллектом. Несмотря на это, мать не препятствовала его идеи стать пилотом, и потому Зуни исправно занимался, пытаясь запомнить и понять то, что необходимо для получения диплома пилота космического корабля.

Внешность его была не то что бы уродливая, но девушки с ним стеснялись общаться. Достаточно рано поняв это, Зуни старался обходить их стороной. Вот почему само собой получилось, что по окончании школы, а затем центра подготовки пилотов, он так и не переспал ни с одной из девчонок. Самым сложным был этап получения диплома. Как ни старался Зуни, но выше себя ему прыгнуть так и не удалось. Единственное, что он смог получить, это диплом пилота-координатора на автонавигационные корабли. Иначе говоря, с таким дипломом разрешалось летать только на кораблях класса Е, которые имеют строгие ограничения на режим отключения автопилота, не имеют права к провозу пассажиров и грузов массой и ценностью более ста единиц. Была еще масса ограничений, о которых просто не хотелось вспоминать. Тем не менее, когда Зуни вручили диплом, он был так счастлив, что мать, которая больше всех переживала за сына, была рада, что у него получилось хоть что-то. Она хотя и не подавала виду, но мало верила в то, что сыну удастся эта затея, и потому искренне радовалась вместе с ним.