Завод

Фролов сидел за рулем своей «Нивы» на площади перед Верхними проходными Чермета. Как называется это предприятие, он еще не выучил. Слишком длинно и сложно как для бывшего советского человека, так и для человека с опытом проживания в условиях развитого капитализма. Что-то вроде «Товарищество открытого типа акционерное общество совместное предприятие фирма „Научно-производственное объединение Чермет“». Никто такого ни запомнить, ни понять не мог, тем более что статус и название завода менялось каждые полгода. Все называли завод коротко и ёмко — Чермет.

Пока в голове крутились всякие мысли, рука теребила набалдашник ручки переключения скоростей. Пожалуй, у Петра у последнего из владельцев подобных машин оставалось заводское неказистое черное навершие на рычаге скоростей. У всех автовладельцев уже давно было заведено — купил машину — поменяй набалдашник. Розочка в оргстекле, череп или просто наборная ручка из разноцветной пластмассы, но хоть как-то надо соригинальничать. Фролову было плевать, его устраивала совершенно типовая ручка. Тем более, что если на неё надавить и повернуть влево, из трубки вытягивался классический стилет. Очень удобный инструмент в условиях тесного салона «Нивы». Не сказать, что сильно необходимая приблуда, но лучше она никогда не пригодится, чем её не окажется в нужный момент.

Девяностые только начинались, а наш герой уже был к ним готов. Насколько к такому можно подготовиться. Вона, у него даже приёмник «Урал» в машине не работает. Да и как ему работать, если под панелью управления вместо проводочков и транзисторов с конденсаторами лежит револьвер. Кустарный, под малокалиберный патрон, но всё ж какой-никакой пистолет. Аргумент в споре и еще один шанс договориться с Костлявой.

Шесть с хвостиком лет работы на Сортировке в должности зама по оперативной работе без какой-то перспективы карьерного роста. Шесть лет войны с господином Коротеевым. Даже объединение Новомосковского и Тульского отделений железной дороги не изменило ничего — уважаемый тогда еще товарищ и в Тульском отделении остался на плаву и даже подрос до заместителя начальника Тульского Отделения. Так что расти Фролов под командованием своего недруга мог только в одну сторону — совсем в сторону. Коллеги высказывались по поводу перспектив этой войны однозначно, кто-то даже в порыве откровенности заявил: «Смотрим на тебя и видим пример несгибаемого мужества. До этого никто не подозревал, что можно столько лет вертеть на приборе руководство отделения!»

А Пётр никого не хотел вертеть, ему бы жить и готовиться к девяностым, кормить семью, обрастать жиром перед суровой зимой. Супружеская пара Фроловых семьёй стала как-то внезапно и совершенно неожиданно для Петра. Вот их двое, потом бац! — и их уже четверо. Под боком сопят братья-близнецы Андрей и Сергей, какая там война с Коротеевым? Но чаще всего не мы выбираем своих врагов. Да и слово это какое-то слишком пафосное в приложении к растолстевшему и постаревшему начальнику. Шесть лет борьбы ради реализации конкретных целей, сжатые зубы, терпение и ярость, всё это позволило вопреки воле отделенческих бонз взять своё. Прежде всего служебная квартира была переведена в общий жилищный фонд, так что никакими силами Фроловых из неё не выгнать. Приватизация, мы ждем! Потом в девяностом году удалось прокрутить вполне законную махинацию с оформлением ссуды на строительство дома. Из полученных ста пятидесяти тысяч двадцать пришлось откатить, зато в эту же сумму вошло и выделение участка под индивидуальное жилищное строительство на окраине Тулы. Кто бы что не говорил, но земля на окраине областного центра не может не дорожать. А то, что участков было, по сути, два — ну так получилось. Хорошо же получилось! Двадцатки жалко, но без этого простой и даже опальный руководитель никогда бы не получил ссуду. И землю тоже.