Заветное желание

Ростислав Коротков возвращался домой с вечерних курсов по информатике, которые были необходимы для будущего поступления в перспективный технический вуз. Под подошвами хлюпала ноябрьская жижа, стремясь попасть внутрь дешевых полуботинок, с неба накрапывал мерзкий моросящий дождь. Настроение у Ростислава было под стать погоде, но в свои шестнадцать он уже привык к подобному состоянию. Слишком уж мало радостей было в жизни, и даже те, которые были, всегда норовили ускользнуть, оставив невезучего парня ни с чем…

Юноша покинул ярко освещенный проспект и шагнул в арку, похожую на пасть какого-то чудовища, в нутре у которого царила непроглядная тьма. Родной двор был почти не освещен, и Ростислав внимательно смотрел под ноги. Ему вовсе не хотелось поскользнуться на раннем ледке и упасть в уличную грязь или собачьи экскременты.

— Помогите… — донеслось из темноты. Голос был хриплым и слабым.

— Кто здесь? — спросил Ростислав, поправив очки с толстыми стеклами…

«Опять слабоваты стали», — мимоходом подумал паренек. Бросаться на зов о помощи очертя голову он не собирался. Район не зря слыл беспокойным, и по ночам ходить одному было крайне рискованно. Особенно для худого и физически слабого подростка, полуслепого к тому же.

— Помогите, пожалуйста… — прохрипела темнота. Ростислав, проклиная свою доверчивость, шагнул с дорожки в заросли кустов, направляясь на голос.

— Где вы? — спросил он ломающимся баском.

— Сейчас… — Что-то тихо щелкнуло, и зажегся маленький огонек. Блеснуло золото с маркировкой «Zippo».

Ростислав увидел, что прямо перед ним, с придавленными мусорным баком ногами, лежал незнакомый черноволосый мужчина средних лет, одетый в аккуратный черный костюм. На руке золотились швейцарские часы, глаза были, несмотря на темноту, закрыты огромными, в пол-лица, солнечными очками.

— Помогите… — прохрипел мужчина, кашлянув кровью. Ростислав нагнулся в полной уверенности, что не сдвинет наполовину заполненный мусором и мокрым снегом бак. В следующий миг он отпрянул с невнятным писком. Из груди незнакомца торчал средневековый меч с тонким и прямым лезвием и гардой в виде расправленных крыльев. Рана явно была очень глубокой, и Ростислав не понимал, каким образом этому мужику удается говорить и вообще жить…

— Вытащи… меч… — попросил незнакомец. — Не бойся…

— Я н-не боюсь… — дрожащим голосом соврал паренек. Он всегда до смерти боялся ран, крови, уколов и всего, что с этим было связано.

Ростислав взялся за крестовину вспотевшими ладонями и потянул. Лезвие с влажным хрустом вышло из груди человека, тот мучительно застонал, а Ростислав, которого замутило от этих звуков, полетел в подтаявший сугроб, на поверку оказавшийся припорошенной мокрым снегом кучей мусора. Меч так и остался в его руке…

Незнакомец тем временем сел, потянулся и, словно картонную коробку, отбросил железный контейнер. Тот отлетел метров на десять, с грохотом ударился о стену и, вывалив свое содержимое, замер. Человек встал, рассмеялся, будто нашел во всём происходящем что-то забавное, потом подошел к подростку, который уже раскаивался в том, что помог этому типу…

— Вставай, — сказал он низким и властным голосом. Казалось, звук исходил сразу со всех сторон…

Ростислав, будто во сне, протянул руку, и мужчина рывком поставил его на ноги.

— В-вы кто?.. — спросил юноша, мелко дрожа от страха. Что-то в облике незнакомца внушало странный суеверный ужас.

— У меня множество имен, — улыбнулся тот. — Ты бы хотел услышать все?

— Хотя бы одно… — робко попросил Ростислав.

— Люди твоего мира когда-то называли меня Молох. — Мужчина снова улыбнулся, отряхивая костюм. От раны на груди не осталось и следа, даже кровь с пиджака и рубашки исчезла. — Но теперь я хотел бы кое-что услышать от тебя, Ростислав Максимович Коротков.

— Откуда вы меня знаете? — спросил тот.

— Я много чего знаю.

«И кто же он такой? — подумал Ростислав, у которого в уме пронеслось несколько жутких образов из голливудских фильмов… — Фредди Крюгер? Пришелец? Вампир?..»

— Я… хм… волшебник, — заявил Молох, словно отозвавшись на эту мысль.

— Так не бывает, — сказал юноша, правда, больше самому себе. — Я уже не маленький, чтобы верить в чудеса…