Застрянец (СИ)

Помню, как выключился свет. Потом снова включился. Я открыл глаза и стало та-а-ак хреново, будто я только что сдох… Или… Стоп! Проморгавшись, я увидел перед собой щуплого старика.

— Помнишь своё имя? — спросил он.

— Макс, — ответил я.

Голос показался слишком писклявым. Я прокашлялся. Попросить бы таблетку, но всё выглядело странным. Сил разговаривать не было. Отлично получалось только моргать, трястись от озноба и потеть. Надеюсь потеть, а не ссаться под себя.

— Максимилиан! — чудик хлопнул в ладоши и вознёс глаза к дощатому потолку.

Где в наше время можно было увидеть дощатый потолок? Меня похитили? Хотя кому я усрался со снесённой башкой? Кстати, как там моя башка?

Вытащив руку из-под одеяла, я потрогал голову. Стала меньше? Не удивительно. Походу, собрали из того, что осталось. Хотя шрамов и швов не почувствовал.

— Где я?

— В своем поместье в Виктомске.

Вот те раз! Слышать фразу «своё поместье», конечно, приятно. До этого из своего у меня были только: телефон, кредит и волосы на жопе. А тут ПОМЕСТЬЕ. Откуда у меня вдруг могло взяться поместье? Да ещё и в… как его там? Витюньске? Такой город вообще существует?

Сутулый топтался на месте, потирал руки, бормотал. Выглядел он как сбитый ботинком мухомор. Маленький, сутулый, с брюшком и непропорционально большой башкой. Здоровенный нос, козлов из которого можно доставать столовой ложкой. Бледное лицо с красными пятнами и огромные круглые глаза изумрудного цвета. Одет он был в какой-то помойный плащ с капюшоном. Зато козырял ювелиркой. Цепь на шее, кольца на пальцах, желтые зубы чередуются золотыми. Неопрятный. Такие обычно подходят на улице, чтобы — молодой человек, можно вопросик — а потом клянчат мелочь. Её богу, нахера ему кольца? Загнал бы в ломбард, да прикупил нормальные шмотки.

Старикашка заметил, что я пялюсь на его кольцо и спрятал руку.

— Ничего не помните?

— Неа. А что было?

И тут понеслось. Лучше бы не спрашивал. Оказалось, что зовут меня не Макс Похов, а — внимание — Максимилиан Глинский! Какого-то хрена в этом странном месте я — владелец поместья. Две недели я протягивал ноги от болезни. И когда старикашка думал, что я — всё, я вдруг очнулся. Про историю с офисом и прыжком рыбкой с карниза в асфальт — ни слова. Такие дела.

Осмотревшись, я потихоньку начал понимать. Рядом со мной стояла тумбочка, заваленная колбами, кружками, чашками и коробочками с травами. На современную медицину это и близко не походило. А комната? Дощатый потолок — только малая часть увиденного пи*деца. Там были кресла и диваны с резными ножками, круглый стол, который весил как бегемот, ублюдская ваза со здоровенной тонкой ручкой, картины на каменной стене, деревянные балки и настоящий камин с углем и нагаром. Вот и думай, Макс! Хотя даже не Макс, а извините — Макси — мать его — милиан!

Походу, после смерти в прошлое меня занесло. Судьбинушка дала второй шанс. Прожить жизнь заново и исправить ошибки? Спасибо, но нахера так далеко? Лет на пять бы назад. Там я только на победителях лиги чемпионов состояние сколотил бы. А херли мне делать в Витянске или Витькинске трёхсотлетней давности?

— Меня зовут Дементий, — объясняясь, будто перед недоразвитым, старик приложил руку к груди.

— Моя понимать, — я тоже приложил руку к груди. — Пить вино хотеть.

Дементий скривился. Зашевелились седые брови. Брови были густые, а их концы оттопыривались и напоминали тараканьи усики. С такой внешностью, ты не Дементий, ты, блин, — Дементор!

— Я всё расскажу, господин! — поспешил заверить Дементор.

Господин, поместье. Пока неплохо. С интернетом, скорее всего, траблы, но есть и свои плюсы.

— Вы управляете районом Глинских в юго-восточной части Виктомска. Вашего отца звали Виссарион Глинский, мать — Элла Глинская, а я Дементий — ваш верный слуга, помощник и смотритель за домом. Я помогаю вам во всём. От бытовых дел до управленческих. Хотя в последнее время дела в нашей части города идут неважно.

Конечно, блин, неважно! Батя две недели на койке провалялся и собирался уйти на покой. Ну ничего, разберемся.

— Значит так, Дементий, — я приподнялся на локтях. — Тащи мне чистую одежду, ботинки, рубашечки, брючки. Всё что есть, кроме такого дерьма, — я показал на его плащ. — Прихвати бутылочку винца и фруктов. Господин наболелся. Будем разбираться, как дальше жить.

… … …

Видеть в отражении человека, которым ты не являешься, до усрачки странно. Местами ссыкливо. Хорошо хоть Максимальный Глинский оказался примерно моего возраста. Лет двадцать. Чуть щуплее, башка меньше, а так обычный пацан: короткая стрижка, глаза, нос, рот, волосы.

Из барахла, которое притащил Дементор, я выбрал штаны галифе, туфли, кофту и кожаную куртку. Пришлось довольствоваться старой коллекцией. Хотя на фоне оборванца Дементия я выглядел первым попаданцем на деревне. Оставалось узнать — как там остальные.

— Меч, — сказал Дементий и протянул ножны.

— К ботинкам не подходит.

— Простите?

— А-а-а, давай! — я вырвал ножны из рук и закрепил на поясе. — Погнали, прошвырнёмся!

… … …