Зарубежная литература XX века. Книга 2

Роман (1889)

В декабре 1886 г. граф Андреа Сперелли ждет в своих покоях возлюбленную. Изысканная обстановка навевает воспоминания — этих вещей касались руки Елены, на эти картины и занавески падал взор Елены, запах этих цветов опьянял Елену. Когда она нагибалась к камину, ее фигура напоминала Данаю Корреджо. Прошло два года, и Елена должна снова переступить порог комнаты. Великое прощание состоялось 25 марта 1885 г. Эта дата навеки врезалась в память Андреа. Отчего Елена уехала, зачем отреклась от любви, связавшей их навеки? Теперь она замужем: через несколько месяцев после внезапного отъезда из Рима обвенчалась с английским аристократом.

Андреа слышит шаги по лестнице, шелест платья. Елена выглядит еще более соблазнительной, чем прежде, и при взгляде на нее юноша чувствует почти физическую боль. Она пришла, чтобы попрощаться. Прошлое не вернется никогда. Андреа покорно провожает ее до кареты, пытается в последний раз окликнуть, но она страдальческим жестом прижимает палец к губам и дает волю слезам, лишь когда экипаж трогается с места.

В роду Сперелли наследственными чертами были светскость, изящество речи, любовь ко всему утонченному. Граф Андрея достойно продолжал фамильную традицию. Одаренный огромной силой чувствительности, он расточал себя, не замечая постепенной убыли способностей и надежд. Пока он был молод, пленительная юность искупала все. Его страстью были женщины и Рим. Получив значительное наследство, он поселился в одном из самых красивых уголков великого города. Начиналась новая полоса в жизни. Донна Елена Мути была создана для него.

Она была невыразимо прекрасна. У нее был такой богатый тембр голоса, что самые банальные фразы приобретали в ее устах какое-то скрытое значение. Когда Андреа увидел первый проблеск нежности в ее глазах, он с восторгом сказал себе, что его ждет неизведанное наслаждение. Уже на следующий день они улыбались друг другу, как влюбленные. Вскоре она отдалась ему, и Рим воссиял для них новым светом. Церкви Авентинского холма, благородный сад Святой Марии Приорато, колокольня Святой Марии в Космедине — все знали об их любви. Оба они не ведали меры в расточительности души и тела. Ему нравилось смыкать веки в ожидании поцелуя, и, когда губы ее прикасались к нему, он едва сдерживал Крик, А потом сам начинал осыпать ее мелкими частыми поцелуями, доводя до полного изнеможения ласками и заставляя сгорать в пламени страсти.

В первые дни после разлуки он так остро чувствовал приступы желания и боли, что, казалось, умрет от них. Между тем связь с Еленой Мути подняла его в глазах дам на недосягаемую высоту. Всеми женщинами овладела тщеславная жажда обладания. Андреа не устоял перед соблазном. Он переходил от одной любви к другой с неимоверной легкостью, и привычка к обману притупила его совесть. Известие о замужестве Елены растравило старую рану: в каждой обнаженной женщине он стремился найти идеальную наготу прежней возлюбленной. Ухаживая за донной Ипполитой Альбонико, граф Сперелли жестоко оскорбил ее любовника и на дуэли получил удар шпагой в грудь.

Маркиза д'Аталета увезла двоюродного брата в свое поместье — выздоравливать или умирать. Сперелли выжил. Для него наступил период очищения. Вся суетность, жестокость и ложь его существования куда-то исчезли. Он вновь открывал для себя забытые впечатления Детства, снова предался искусству и начал слагать сонеты. Елена казалась ему теперь далекой, потерянной, мертвой. Он был свободен и ощущал желание отдаться более возвышенной, более чистой любви. В начале сентября кузинасказала ему, что скоро к ней приедет погостить подруга. Мария Бандинелли совсем недавно вернулась в Италию вместе с мужем—полномочным министром Гватемалы.

Мария Феррес поразила юношу своей загадочной улыбкой, роскошными пышными волосами и голосом, словно бы сочетавшим два тембра — женский и мужской. Этот волшебный голос напоминал ему кого-то, и, когда Мария стала петь, аккомпанируя себе на рояле, он едва не заплакал. С этого момента им овладела потребность кроткого обожания — он испытывал блаженство при мысли, что дышит тем же воздухом, что и она. Но ревность уже зашевелилась в его сердце: все мысли Марии были заняты дочерью, а ему хотелось целиком обладать ею — не телом ее, а душой, которая безраздельно принадлежала маленькой Дельфине.