Запретное влечение: прикоснись ко мне (СИ)

Кейнар

— Какого черта ты еще в постели? — ворвался я в спальню брата, распахивая шторы.

— Хватит орать! Лег я поздно! — Рей лениво приоткрыл он один глаз, напоминая домашнего кота.

На королевского размера кровати вокруг него спали три девицы, видимо и послужившие причиной недосыпа его величества.

Но услышав мой голос, каждая из них подскочила, прикрывая наготу одеялом.

— Мой господин… Простите! — пискнула одна из наложниц.

— Уходите! Сейчас! — рявкнул в ответ, не желая дожидаться, пока они приведут себя в надлежащий вид. — Одевайтесь в центральной комнате! У меня на вас нет времени.

— Да, ваше величество! — услышал я, прежде чем дверь за ними закрылась, оставляя нас наедине. — Рей, бери себя в руки! Ты уже не принц, пора бы становиться более серьезным.

— Можно подумать, ты не любишь утонуть в ласках столь милых девушек, — хмыкнул брат, выскальзывая из-под одеяла.

— Люблю! Но я не забываю о главном! Мы планировали объехать город и близлежащие деревни. Посмотреть, как живет народ! Для тебя не секрет, что правитель из отца в последние годы был никудышным, а советники совсем распустились…

Бывший владыка серьезно заболел, но его властолюбие и несдержанность не позволили вовремя передать нам трон. В итоге, старик попал под влияние своих стервятников — советников, решивших прибрать к рукам как можно больше золота. Он отказывался прислушиваться к доводам разума, больше полагаясь на мнение шакалов… И теперь нам — коронованным не по желанию родителя, а по причине его кончины, предстояло навести порядок на землях Агадена.

— Дай мне немного времени. Я только приведу себя в порядок.

Как и обещал, спустя полчаса брат уже устроился в седле, и мы, в сопровождении пары членов капитула и стражи, выехали за пределы дворца.

Я знал, что наш народ в упадке. Понимал, что они запуганы, но чтобы настолько…

Мы посещали дома простых жителей, останавливались на пустующих полях, которые просто нечем было засевать, так как советники отбирали у крестьян все подчистую.

— Что с полем? Где посевы?! — прекрасно зная ответ, задал вопрос крестьянину в потрепанной одежде.

— Ваше величество, так ведь нечего сеять… — упал на колени мужчина, кланяясь. — Не серчайте, но…

— Поднимись! Нет причин прошибать лбом землю, — спрыгнул с коня брат, самолично поднимая измученного тяжелой жизнью работягу.

— Почему народ в таком состоянии? Советник Асторт, разве это не ваша зона ответственности? — взглянул он на притихшего толстосума, которого мы планировали сегодня схватить за задницу.

— Так ведь это, батюшка ваш! Правитель Ралл потребовал, чтобы увеличили сборы. Тех, кто не мог платить монетами, обязали отдавать налог провизией.

— И поэтому вы довели народ до нищеты?! — взревел я. — Какие вы советники, если вместе с обезумевшим правителем рушили Агаден?!

— Мы выполняли приказ! — заблеял разжиревший на отнятых харчах советник.

— Так вот теперь мой приказ! Вы сейчас же снимаете свою обрюзжую тушу с несчастного коня, покупаете зерно и вместе с этими людьми идете засеивать поле! И я не хочу вас видеть ровно до тех пор, пока вся работа не будет выполнена! — потребовал я, не сводя глаз с белеющего лицом лорда.

— Но ведь… но как… — начал было он, ерзая в седле. — Вы ведь несерьезно?

— Еще как серьезно. Спускайтесь, — кивнул в сторону скромно стоящих крестьян. — Оставляю вас под началом этого добродушного человека… А чтобы работа шла лучше… Айес, Истар! Остаетесь здесь и следите, чтобы советник Асторт добросовестно справлялся с порученным ему заданием! Потом доложите!

Таких остановок было довольно много. А мое чувство вины росло в геометрической прогрессии. Понимал, как сильно облажался. Что уж греха таить, мы с Рейвеном не сильно стремились брать на себя ответственность за столь обширные земли. Считали, что еще слишком молоды, и не успели прочувствовать жизнь… А как итог, полная разруха и угнетение.

Целый день мы провели в седле, направляясь от одного дома к другому, от одной деревни до другой, пока к заходу солнца не добрались до последней.

За столь продолжительное время, я безумно устал от страха в глазах простого народа, от преклонения лишь по той причине, что сплю на шелковых простынях и временами надеваю корону… Это нам было впору кланяться измученным людям, несмотря на сложную жизнь, сохраняющим веру в лучшее.

— Оставайтесь здесь! Я сам пройдусь! Рей?

— Догоню, иди! — отмахнулся брат, осматриваясь на небольшой захудалой площади.

Гулял между домами, наблюдая уже знакомую картину, когда среди деревьев промелькнула невысокая фигурка, привлекшая мое внимание. Возможно я бы так и позволил ей скрыться в ночи, если бы не тот, кто шел за ней следом.

Быстро пробравшись сквозь зелень, притаился, наблюдая за быдловатым бугаем, не сводящим глаз с хрупкой девушки, перебежками направляющейся к обветшалому домику.