Запонки с кохлеоидой

Михаил Емцев, Еремей Парнов

Запонки с кохлеоидой

Вот я и постарел еще на год... Друзья уже разошлись. На белой скатерти остались вишневые пятна. В открытую дверь балкона вместе с ночной бабочкой влетает влажный шелест июльской ночи. Пахнет полынью, липовым цветом и нагретым асфальтом. Я еще не достиг того возраста, когда мужчины начинают считать годы. И все же мне жаль, что прошел именно этот год. В руке у меня изящные бериллиевые запонки с причудливым рисунком двойной спирали. Мне подарил их сегодня кто-то из близких. В шуме и смехе я не заметил, кто. Так как же прошел этот год?..

На столе лежит маленькая голубая книжка. Это автореферат моего друга Бориса Лукова. Мой шеф, академик, попросил, чтобы я написал отзыв. Для этого мне не нужно читать голубую книжку. Ведь кому, как не мне, знать, чем занимается Борька. Но написать отзыв все-таки трудно. Никак не могу сосредоточиться: я все еще под впечатлением нашего недавнего разговора.

Мы сидели тогда в Борькиной лаборатории, в маленьком полуподвальчике. Там негде повернуться среди огромных, заваленных всяким металлическим хламом лабораторных столов. Борька только что получил данные о глубине достигнутого им вакуума; он был взволнован, мне даже показалось раздражен.

- Одна стомиллиардная атмосферы! По-моему, это совсем неплохо, - сказал я, листая только что полученный номер журнала теоретической и экспериментальной физики, в котором была опубликована работа Бориса.

- Грязь.

- Что? Что ты сказал?

- Грязь. - Борис отложил в сторону миллиметровку, на которой вычерчивал кривую кинетики. - В таком вакууме еще слишком много вещества. На шесть порядков выше межзвездной среды. Это же в миллион раз больше возможных соударений. Меня это не устраивает.

- Как ты создаешь вакуум?

- Электросорбцией. У меня откачка - это только первый этап. Основную работу выполняют стенки сосуда. Они сделаны из губчатого металлополимера, с необычайным сорбционным потенциалом. В течение двух-трех месяцев молекулы, находящиеся в сосуде, поглощаются стенками. В сущности можно было бы достичь абсолютного вакуума, если бы не десорбция. Проклятые стенки все-таки отдают часть поглощенных газов.

- А ты пробовал мерцающий потенциал?

- Пробовал. - Борис указал на медные шины, припаянные к кожуху камеры. - Я даю пятьдесят киловольт.

- Этого достаточно. Ну и что, помогает?

Борис неопределенно хмыкнул и, смешно сморщив нос, покачал головой:

- Очень мало.

Мы замолчали. Я уже собрался уходить, как Борис, точно вспомнив о чем-то важном, спросил меня:

- Ты знаешь кого-нибудь из Института редких земель?

- Кое-кого знаю. А что?

- У меня к тебе большая просьба, - Борис встал из-за стола и подошел ко мне, - помоги достать немного гольмия.

- Сколько это - немного?

- Несколько граммов. Пять-шесть.

- Ого! - Я вскочил и уставился на этого сумасшедшего, захотевшего получить несколько граммов металла, даже окись которого стоит в триста двадцать раз дороже чистого золота.

Борис успокаивающе похлопал меня по спине.

- Садись, садись. Я все прекрасно понимаю. Дело в том, что столько гольмия у них найдется. Им он все равно не нужен. Ведь этот металл нигде не применяется. Зато мне...

Борис выдвинул ящик стола и достал папиросную коробку "Казбек". Между двумя слоями ваты в ней были аккуратно уложены металлические шарики.

- Вот этот, - Борис протянул мне серебристый шарик, - сплав магния, кобальта и сурьмы, - совершенно испаряется в вакуумной камере за три часа. То же было с шариками из кадмиевых и цинковых сплавов. Все они превратились в тонкий слой металла, нанесенный на стенки камеры. С шариками же из железа, стали и золота как будто ничего не происходило. И все-таки, когда я взвесил их после тридцатишестисуточного пребывания в камере, то обнаружил потерю в весе в девятом знаке после запятой. И это у меня на установке. А что будет в космосе... Три года я искал нужный сплав, пока не получил вот это.

Борис осторожно, даже как-то любовно вынул из ваты нежно-голубой шарик с золотым отливом, немного подержал его и так же осторожно положил на место.

- А что это? - спросил я с любопытством.

- Золото, самарий, гольмий. Мне нужен гольмий. Понимаешь?

- Понимаю, Борь. Материал для межзвездных кораблей не должен испаряться в пространстве. Такой материал нужен всем. Ты получишь гольмий!

- Ну, ну, не надо патетики, - сказал мой друг, улыбаясь и мягко, но настойчиво выпроваживая меня из лаборатории.

...Это было год назад. Я достал тогда для него два с половиной грамма гольмия. А три месяца спустя писал отзыв на автореферат его кандидатской диссертации.

Что же было потом?..