Замуж через побег

Девушка откинула полог шатра, вошла внутрь. С трудом стянув обувь, повалилась на походную лежанку. Когда она только соглашалась на эту работу, ей казалось, что это лучший способ сбежать как можно дальше от навязываемого родней жениха, показать самостоятельность, начать жить своей жизнью на новом месте. Долго ли эта жизнь продолжиться? Кажется, нет. Место оказалось гиблым во всех смыслах этого слова. Из исследовательского отряда в два десятка человек, не считая носильщиков, охранников и проводников, осталось не больше половины. Кто-то не смог преодолеть маршрут, оставшись в джунглях навсегда. Кто-то уже здесь подцепил лихорадку. А кто-то банально сбежал, едва понял, чем все грозит. Искать пятерку самоубийц, что покинула лагерь несколько недель назад, не стали. Сил на это не было ни у кого.

Немного отлежавшись, девушка потянулась к стакану на низеньком столике возле лежанки. Выпив в пару больших глотков мерзкую на вкус жидкость, упала обратно, стараясь отдышаться. Впрочем, последнее не удалось — ее быстро скрутил приступ кашля. А вода только во фляжке, на другой стороне шатра. И не позовешь никого на помощь остальным куда хуже.

Девушка ползком добралась до заветной фляги, сделала несколько глотков чуть затхлой воды. Говорят, нельзя, лихорадку подцепит. Какая разница? Она и так может умереть от воспаления легких, если болезнь не пройдет сама по себе. И не говорите, что она — маг. Простые люди уже давно не в состоянии ничего сделать, на что-то еще способны как раз маги. А что толку? Да, они знают несколько заклинаний от насморка, заживляющие царапины, ускоряющие сращивание костей. Кто знал, что лекаря укусит ядовитая змея? Вот и они не знали. Впрочем, даже если бы и знали, все равно не помогло. Яд подействовал почти мгновенно. К тому же место это было каким-то аномальным. Магия тут работала весьма странно. Заклинание могло сработать, могло не сработать, а могло и самым странным образом отрикошетить по тому, кто его произносил. Стабилизирующие кристаллы и большинство медикаментов остались в поклаже, нагруженной на мула, которого по пути к месту, предназначенному под лагерь, утащил аллигатор. Спасти ни животное, ни поклажу не удалось. Поэтому без особой надобности старались к волшебству не прибегать, держась только на возможности магии восстанавливать организм. Наверное, только потому они еще хоть как-то двигались и помогали тем, кто слег.

Девушка поднялась на ноги, достала другую фляжку и сделала глоток. Поморщилась, но проглотила и замерла. Что бы сказала бабушка, узнав, что ее внучка, потомок одного из древнейших и знатнейших аристократических родов, будет пить чистый спирт, причем наедине с самой собой. А бабушка, бывшая наставницей еще матери нынешнего короля, а ныне активно занимавшаяся судьбой внучки, скорее всего, прокляла бы, после чего вычеркнула внучку из родового списка и числа наследников. Но что делать, когда из всех возможных медикаментов только этот может хоть как-то воздействовать на организм. В том числе помогая восстанавливать внутренний магический резерв. Главное — не переусердствовать, иначе будет обратный эффект.

Медленно выдохнув, девушка вернулась на лежанку, не расставаясь с фляжкой. Покопавшись в ящике столика, извлекла кусок хлеба. После внимательного осмотра, сочла его пригодным в пищу. Подумаешь, с одного бока намек на плесень. Говорят, маги пенициллин как раз из такой вот плесени и вывели. Если что — спирт все вредное в желудке уничтожит, вкупе с магией. Немного поморщившись, все-таки вкус и запах у хлеба были мерзкими, девушка расправилась со скудным ужином, потом сделала еще небольшой глоток. Убедившись, что фляжка хорошо закрыта, девушка вытянулась на лежанке, чтобы через какое-то время вновь зайтись в приступе кашля. На миг закралась мысль, что не надо было никуда уезжать, а согласиться с решением родителей, выйти замуж и жить так, как прикажет муж. Вот только она не собиралась жить с человеком, которого не знала. А еще она хотела сбежать от другого человека, которого любила и ненавидела, без которого не хотела жить, и который, оказывается, сможет прекрасно обойтись без нее.

— Ничего, — усмехнулась она, — если не сдохну через пару недель, то вы обо мне еще услышите.

Понятно, что все это было не больше, чем пустой бравадой, желанием саму себя убедить в том, что все закончится хорошо. Вот только червь сомнения становился все больше. У них почти не осталось еды — что-то потеряли еще в дороге, часть быстро испортилась в условиях, и сейчас они располагали только начавшими покрываться плесенью сухарями, солониной, где то и дело встречались черви, да подгнивающими сушеными овощами. Местные фрукты еще не созрели, равно как и семена, которые они сажали на экспериментальных грядках. К тому же урожай еще предстояло как-то собрать, защитить от местной живности, быстро понявшей, что именно здесь можно разжиться чем-то вкусным.