За стенами старого замка

Виталий Забирко

За стенами старого замка

Камил сидел на диване, болтал ногами и наблюдал, как мать мечется по квартире и собирает вещи.

- Мам! - позвал он. По своему несовершеннолетию он не понимал, что попытка отвлечь женщину от укладки чемоданов равносильна попытке отнять у голодного тигра кусок мяса. Конечно, не столь опасная, но абсолютно бесполезная.

- Мам! - снова позвал он.

Реакция нулевая.

- Мам, ты слышишь? Меня в замок пустят?

- Отстань, ради бога... - сдавленно выдохнула мать.

Нажав коленом на крышку чемодана, она проявляла недюжинную силу, пытаясь его закрыть. Или раздавить. Если посмотреть со стороны, то, пожалуй, точнее было второе.

- Пустят... - процедила она. - И меня пустят, всех пустят...

Замки, наконец, щёлкнули, зафиксировав чемодан в бегемотоподобном состоянии. Мать сдула с потного лба чёлку.

- Билеты у нас уже куплены, - сказала она, - так что не беспокойся, в вагон мы сядем, и никуда я без тебя не уеду.

- Вагон? - Камил опешил. - Причём тут вагон? Да нет, мам, я тебя не о поезде спрашиваю! Даже смешно, будто я маленький, чтобы такое спрашивать! Он соскочил с дивана и сунул ей под нос открытку. - Я про замок! Вот посмотри... Видишь? Меня туда пустят?

- Замок? - она отрешённо скользнула взглядом по открытке. - Ах, Козинский замок... - Больше она ничего не сказала, потому что её глаза уже нацелились в следующую жертву - жёлтую кожаную сумку.

- Так, мам... - вновь заканючил Камил.

- Пустят, пустят... - отмахнулась мать. Сумка начала полнеть необъятным кожаным брюхом. - Костюмчик тёплый, тебе на вечер, там ночи холодные, село... Куда это тебя пустят?!

- Да в Козинский же замок! И не бери ты этот костюм - не замёрзну! Лучше меч мой возьми.

- Ну уж нет! Я твоими войнушками по горло сыта! Деревяшку себе и там выстругаешь!

Сумка жалобно заскрипела, поглощая злополучный костюм. Затем последовали свитер, джемпер, пара рубашек, блузка, юбка, две кофточки, шерстяное платье...

- Мама, - заворожено спросил Камил, как обычно делал в таких случаях папа, - мы что, на Северный полюс едем, да?

- Не мешай! - рассердилась мать. - Лучше займись-ка своим делом! Она начинала нервничать, потому что жёлтая сумка уже превратилась в округлого упитанного монстра, а рядом высилась груда ещё не упакованных вещей.

Камил немного подумал, какое у него может быть сейчас своё личное дело, и снова осторожно спросил: - Мам, так меня всё-таки пустят в Козинский замок или нет?

- О, господи! - простонала она, и это в равной степени относилось как к сыну, так и к жёлтому чудовищу, начинающему проявлять признаки несварения желудка. - Пустят!!! Я-сама-тебя-туда-выпру-в-три-шеи-только-отстань-тысейчас-от-меня!

Камил затих, примостился на диване и положил на колени открытку. Козинский замок был чисто славянским, без знаменитой западноевропейской мрачности - угрюмых неприступных стен и высоких сторожевых башен. Приземистая низкая стена из серо-рыжего сланца, а за ней немного сумрачные постройки - вот и всё сооружение. Стась, наверное, скажет: "Подумаешь, замок! Разве это замок?" А сам будет отчаянно завидовать. А потом смирится и, открыв рот, будет слушать его, Камила, рассказы. Об отважных рыцарях, защитниках крепости, о дерзких набегах алчных и кровожадных крестоносцев... Ну и, естественно, его, Камила, похождениях.

К тёте Аге они приехали в полдень. От станции до посёлка пришлось тащиться пешком, что-то около двух километров. Было воскресенье, и о попутной машине нечего было и мечтать. К концу первых ста метров мать отобрала у Камила меч и, в доходчивой форме объяснив, что такому лоботрясу давно пора перестать играть в рыцарей-разбойников, сломала меч и забросила обломки в придорожные кусты, а в руки сыну всучила кое-что из многочисленных авосек, сумок и чемоданов. Вдобавок в сердцах сорвала с его головы газетную треуголку и отправила её вслед за мечом.

Когда они ввалились на веранду к тёте Аге, на матери, от жары и непомерной тяжести навешанных на неё сумок и чемоданов, не было лица, и тётя Ага, в ужасе всплеснув руками, бросилась вперёд, чтобы успеть подхватить тело сестры. Охая и причитая, она усадила сестру на лавку за чисто выскобленный стол и принялась отпаивать холодным компотом.

- Что же это ты, а? - причитала она, а сестра сидела белокаменной зачарованной статуей, поглощала компот и не думала розоветь.

- Вечно ты нагрузишься как верблюд и тянешь на себе всё... Куда это годится?! Палки на тебя нет, мужика хорошего, чтобы дурь раз выбил - и навсегда! Тётя Ага вошла в раж и даже показала (в воздухе, правда), как это нужно сделать.

- А то - муж... Разве у тебя муж? Вот приедет, я ему мозги прополощу!