Залесье

Пролог

Последние лучи солнца погасли и густой туман уже окутал небольшую полянку, возвышающуюся над озером. Это укромный уголок притягивал молодого человека, как будто что-то сознательное и сильное было в этом месте. Когда было холодно и сердце сжималось в тоске, он приходил сюда и согревался, как в объятиях родной матери. Когда возникали трудности с принятием решения, здесь он вдруг видел, то что ранее не замечал и это было подсказкой в принятии решения. Случалось, временами жизнь закручивалась, и он подолгу не приходил сюда. Так и сегодня, после продолжительного времени, он пришел на свою полянку, сел, скрестив ноги, и стал размышлять над некоторыми странными событиями, которые произошли в последнее время.

Очнувшись, молодой человек заметил, что совсем стемнело, так поздно он еще здесь не оставался, стало прохладно. Он поднялся и собрался идти домой, но огромная луна вдруг выглянула из-за тучи и осветила озеро. Сквозь дымку у берега, там где лежал синь-камень, сияла сфера. Спустившись ближе к воде, он увидел, что на камне лежит игуана, спокойно греется себе на солнышке, как будто нет вокруг ночного прохладного подмосковного леса. «Так!» – сказал себе молодой человек, не то, что бы он удивился, ему нравятся игуаны, он даже выхаживал одну раненую, и очень переживал, что она не выжила, но здесь то они не водятся. «Надо ее получше рассмотреть» – хладнокровно решил он. А посмотреть было на что, игуана хоть и была традиционно зеленого цвета, что-то в ней было необычное, что не сразу бросается в глаза. «Вот это, да!» – почему-то удивившись больше чем самой игуане, произнес молодой человек, рисунок на чешуе напоминал какие-то символы. Достав свой старенький айфон и сделав несколько снимков, решил, что разумнее всего не тревожить игуану и не выдавать своего присутствия, а изучить иероглифы и понаблюдать за ней. Стараясь не шуметь, молодой человек выбрался на дорогу и направился домой. Он знал, что с этой игуаной он еще встретиться, когда будет готов, но не сейчас, еще не время.

Придя домой и заварив себе травяного чая, молодой человек проверил сообщения и пропущенные вызовы. Со своей девушкой он был в ссоре, поэтому она хранила молчание. Пара сообщений от мамы и друга. Ничего особенного, можно поискать иероглифы и спокойно обдумать ситуацию. То что это письменность майя, стало понятно сразу, но вот что именно написано и случайно ли это увидено, оставалось загадкой. Черная кошка прыгнула на колени и тоже уставилась в ноут, как будто тоже хотела разгадать загадку. «Кали, я же тебя забыл покормить, сейчас», – гладя кошку произнес молодой человек, но кошка даже не посмотрела в сторону мисок, а как то странно мурлыкала, как будто предостерегая. «Я тоже не знаю, что это значит», – продолжил он разговор то ли с кошкой, то ли с самим собой. «Там где я жил с мамой в детстве довольно далеко от мест проживания майя, там тоже жили индейцы, как и во всем Карибском бассейне, но колонизация стерла с лица земли и индейцев и их культуру, осталась только одна гора, куда не ходят местные жители, потому что там захоронение шамана-вождя, но я туда забрался, может в этом причина?». Потом, решив, что утро вечера мудренее, закрыл ноут.

Утром наступили рабочие будни, а к вечеру девушка решила прервать молчание, времени спокойно поискать ответы на вопросы все не находилось, дни летели, прошел почти месяц, и когда луна опять блистала своей полнотой, молодой человек вспомнил про игуану и что луна тогда тоже была полна. Чтобы проверить свою догадку, он купил для игуаны манго, помня как в детстве кормил их с рук, и отправился к озеру. Оставив на камне гостинец, он уселся на свое место и стал наблюдать. Суета последнего месяца и свежий воздух сморили его, очнувшись, он увидел что манго исчезло, но что-то блеснуло на камне. Монета. «Да, ладно, не так уж я и потратился», сказал молодой человек, не то смеясь, не то успокаивая себя. «Я не ошибся, это монета майя, значит я на верном пути. Теперь уже не отвертишься. Это загадка для меня», – и с такими мыслями он отправился домой.

Чаша луны и россыпь звезд ярко освещало прибрежные скалы. Жрец бога Ицамна застыл на берегу, провожая отплывавшее в неизвестность каноэ, унося с собой единственного сына. «Я не мог сказать ему всей правды», – рассуждал жрец.– «Он слишком чист и горд, чтобы бежать от своего предназначения лечь на жертвенный камень. До полной луны еще далеко, но жертвы уже определены, и если бы меня не предупредили, уже завтра его бы забрали и я бы не смог спасти его. Но задолго до его рождения шаман поведал мне, что мой единственный сын станет шаманом-вождем, очень сильным и могущественным, его будут помнить и через века…».